Послеродовая депрессия (ПРД) выявляется у 10–20% родильниц и ассоциирована с неблагоприятными исходами. Стандартные скрининговые инструменты применяются эпизодически, что ограничивает раннее выявление и продольное наблюдение. Актуальна разработка цифровых решений для непрерывного мониторинга.
Цель. Разработка и пилотная клиническая апробация цифровой системы раннего скрининга и динамического мониторинга риска ПРД у родильниц.
Материалы и методы. Пилотный этап проспективного наблюдательного исследования с включением всех родильниц (согласно критериям включения), независимо от исходного уровня депрессии. Разработана платформа: веб-интерфейс врача, веб-кабинет пациентки, мессенджер-бот, база данных, система назначений и уведомлений. Из 280 родильниц, приглашенных к участию, информированное согласие подписали 242 (86,4%); первичное анкетирование (2–5-е сутки) завершили 237 (97,9% согласившихся) – они и составили анализируемую когорту. Применялись опросники EPDS, PASS-R и авторские анкеты. Приверженность оценивали с помощью точного критерия Фишера; операционные характеристики алгоритма рассчитывали относительно референсного клинического диагноза (заключение психотерапевта по МКБ-11).
Результаты. Приверженность мониторингу среди пользователей мессенджер-бота составила 140/169 (82,8%), среди пользователей веб-кабинета – 13/19 (68,4%). Оценка обладает низкой точностью из-за малого объема подвыборки веб-кабинета (n=19). Система сформировала 15 уведомлений о стойком повышении EPDS (>12 баллов дважды). Клинический диагноз ПРД подтвержден у 12/15 пациенток (80%). Ретроспективный расчет на всей когорте (n=237) показал: чувствительность – 80%, специфичность – 98,6%, PPV – 80%. Ввиду пилотного дизайна и отсутствия сплошной клинической верификации всех участниц полученные операционные характеристики требуют подтверждения в проспективных исследованиях.
Заключение. Создана клинически интегрированная цифровая система, позволяющая осуществлять непрерывный скрининг, стратификацию и мониторинг риска ПРД. Платформа технически готова к проведению проспективной клинической валидации. Рутинное применение в перинатальных центрах возможно после подтверждения эффективности, надежности и безопасности в последующих исследованиях.

В последние годы одно из ведущих мест в структуре урогенитальной патологии занимают заболевания, вызванные генитальными микоплазмами. Вместе с тем наблюдается рост антимикробной резистентности данных микроорганизмов, что требует применения лекарственных препаратов с доказанной эффективностью.
Цель. Оценить клинико-лабораторную эффективность Вильпрамицина САР (джозамицина), 1000 мг в терапии генитальной микоплазменной инфекции.
Материалы и методы. 26 пациентов с генитальной микоплазменной инфекцией, вызванной M. genitalium (n=8), M. hominis (n=8) и Ureaplasma spp. (n=10). Методы исследования: микроскопическое, молекулярно-биологическое. Вильпрамицин САР назначался в дозе 1000 мг 2 раза в сутки в течение 10 дней. 
Результаты. Через 4 недели после окончания лечения установлено отсутствие субъективных и/или объективных проявлений инфекционно-воспалительного процесса, вызванного генитальными микоплазмами у 7/8 (87,5%; p=0,0327) пациентов 1-й группы, 7/8 (87,5%; p=0,0327) пациентов 2-й группы и 9/10 (90,0%; p=0,0020) пациентов 3-й группы. Эрадикация M. genitalium была достигнута у 100% пациентов (p=0,0078), эрадикация M. hominis и Ureaplasma spp. – у 77,8% (p=0,0020) пациентов на фоне статистически значимого снижения показателей воспалительной реакции (95% ДИ для разницы долей 47,3–99,7; p=0,0327). У 8/8 (100%; p=0,0078) пациентов 1-й группы, 6/8 (75,0%; p=0,0327) пациентов 2-й группы и 8/10 (80%; p=0,0020) пациентов 3-й группы установлены показатели генитального нормоценоза.
Заключение. Вильпрамицин САР (джозамицин) в дозе 1000 мг 2 раза в сутки в течение 10 дней демонстрирует высокую эффективность в терапии генитальной микоплазменной инфекции, характеризуется оптимальной безопасностью и переносимостью применения, обеспечивающей комплаентность лечения. 

Анальная инконтиненция (АИ) у женщин после травматичных родов встречается с частотой от 8,6 до 59% и зависит от степени повреждения анального сфинктера. Симультанные операции, сочетающие сфинктеропластику, леваторопластику, сфинктеролеваторопластику (СЛП) и реконструкцию промежности, являются патогенетически обоснованными вариантами лечения. 
Цель. Оценить эффективность СЛП в лечении АИ у женщин с посттравматической недостаточностью наружного анального сфинктера.
Материалы и методы. Проведено неконтролируемое квазиэкспериментальное клиническое исследование с оценкой результатов хирургического лечения 43 пациенток, оперированных в 2019–2025 гг. Выполнен анализ клинико-анамнестических данных, морфологических изменений наружного анального сфинктера, сопутствующего пролапса тазовых органов, а также непосредственных и отдаленных результатов СЛП. Функциональный исход оценивали по динамике симптомов АИ, мочевой инконтиненции и удовлетворенности пациенток.
Результаты. Возраст пациенток составил 43,8 (10,6) года (диапазон 26–68 лет). Срок после родов – от 1 года до 15 лет (в среднем 5,5 лет). До операции симптомы АИ имели все пациентки. Эффективность СЛП составила 79,1% и симптомы АИ были полностью купированы. Статистически значимо уменьшились выраженность мочевой инконтиненции и симптомы сексуальной дисфункции (p<0,01). Удовлетворенность пациенток результатом лечения составила 90,7%. 
Заключение. АИ у женщин после самостоятельных родов является следствием сочетанного повреждения наружного анального сфинктера, промежностного тела и леваторного аппарата. Комплексный подход к диагностике и лечению женщин с посттравматическими дефектами сфинктерного комплекса и АИ, включающий СЛП, позволяет добиться клинического выздоровления у 79,1% пациенток, удовлетворенности лечением – у 90,7%.

Цель. Оценить практическую выполняемость, безопасность и предварительный характер изменений кровопотери при использовании эндоваскулярной баллонной окклюзии аорты (REBOA) в рамках органосохраняющей тактики лечения врастания плаценты (PAS).
Материалы и методы. Проведено ретроспективное сравнительное исследование двух последовательных клинических стратегий гемостаза у 32 беременных. В основную группу были включены 8 пациенток с PAS, которым выполнена операция кесарева сечения с применением REBOA; в группу сравнения – 24 пациентки с PAS, у которых применялся комплексный компрессионный гемостаз. Статистический анализ проведен с использованием критерия Манна–Уитни для количественных переменных и точного критерия Фишера для качественных переменных. Нулевая гипотеза отклонялась при p<0,05.
Результаты. В ходе проведенного нами исследования были получены следующие результаты: объем интраоперационной кровопотери в группе REBOA составил 725,0 [435,0–1100,0] мл, а в группе сравнения – 2225,0 [1575,0–2862,5] мл (p<0,001). Показатель объема аутологичной реинфузии в группе REBOA – 255,0 [250,0–362,5] мл, в группе сравнения – 750,0 [537,5–842,5] мл (p=0,003). Продолжительность операции в основной группе составила 82,50 [58,25–151,8] минут, тогда как в группе сравнения – 151,0 [133,5–162,5] минут (p=0,035). Уровень гемоглобина на 3-и сутки после операции в группе REBOA был 102,5 [97,0–108,0] г/л, в группе сравнения – 92,5 [87,25–99,5] г/л (p=0,036). Частота гистерэктомий составила 0/8 в группе REBOA и 6/24 в группе сравнения (p=0,241). Осложнений, связанных с REBOA (повреждение сосудов, ишемии конечностей, тромбозы), не зарегистрировано.
Заключение. Проведенное исследование продемонстрировало практическую выполняемость и приемлемый уровень безопасности REBOA. Предварительные результаты, полученные в ходе исследования, свидетельствуют о потенциальной перспективности использования REBOA как метода деваскуляризации малого таза при органосохраняющих операциях. Однако для подтверждения эффективности методики необходимо проведение многоцентровых проспективных исследований с большим объемом выборки.

Рак эндометрия при аномалиях матки встречается крайне редко и характеризуется высокой диагностической сложностью. Для гинекологической практики принципиальное значение имеет комплексная оценка обеих маточных гемиполостей, определяющая объем поражения и тактику лечения. 
Описание. Представлено клиническое наблюдение пациентки 68 лет с полным удвоением матки и неполным удвоением влагалища, у которой выявлен синхронный рак эндометрия обеих маточных гемиполостей (FIGO IB и IIIA). Предоперационная визуализация (МРТ, УЗИ) позволила диагностировать опухоль только в правой гемиматке, тогда как поражение левой гемиматки было установлено лишь по результатам послеоперационного морфологического исследования. Выполнена тотальная гистерэктомия обеих гемиматок с придатками, после чего проведена адъювантная лучевая терапия.
Заключение. Наблюдение подчеркивает необходимость раздельного диагностического выскабливания обеих маточных гемиполостей при полном удвоении матки и демонстрирует целесообразность использования алгоритма комплексного предоперационного обследования (3D-УЗИ, МРТ, гистероскопия) для оптимизации онкологических результатов.

Представлен анализ данных литературы об эволюции взглядов на определение сепсиса. Отмечено, что основным клиническим проявлением сепсиса является развитие полиорганной дисфункции/недостаточности на фоне явного/вероятного источника инфекции (септического очага) и установленной по шкале SOFA. Подчеркнуто, что физиологические изменения организма, происходящие при беременности, находят свое отражение в значениях шкалы SOFA, не имеющей на это поправок, а полиорганная недостаточность может осложнять и другие заболевания. При отсутствии лабораторных данных перспективным способом диагностики считается использование быстрой шкалы оценки SOFA – qSOFA для определения риска развития неблагоприятных исходов у пациента. Указано, что определение микроорганизмов в крови (бактериемии) пациента является одним из важных, но не обязательных проявлений сепсиса, вследствие чего отсутствие бактериемии не должно исключать возможность постановки диагноза и проведения антибактериальной терапии. Отмечены особенности и приведены формулировки заключительного клинического диагноза в случае материнской смерти от сепсиса в зависимости от срока беременности и источника инфекции: развившегося во время или после аборта, сепсиса в родах, послеродового сепсиса, неакушерского сепсиса. 
Заключение. Сепсис остается одной из наиболее частых причин материнской смертности, требующей проведения интенсивной терапии.

Рецидивирующий посткоитальный цистит существенно снижает качество жизни и может сопровождаться нарушением сексуальной функции. В связи с риском селекции антибиотикорезистентности актуален поиск неантибактериальных методов профилактики.
Цель. Сравнить четыре стратегии посткоитальной профилактики у женщин репродуктивного возраста с рецидивирующим посткоитальным циститом по двум первичным исходам: числу рецидивов цистита за 6 месяцев наблюдения и динамике общего балла индекса женской сексуальной функции (ИЖСФ).
Материалы и методы. В многоцентровое исследование 2024–2025 гг. включили 195 женщин в возрасте 19–50 лет с рецидивирующим посткоитальным циститом. Группа 1 (n=53) применяла пероральный комплекс, содержащий D-маннозу, проантоцианидины, арбутин и витамин C, совместно с гелем «Цисталис»; группа 2 (n=62) – гель «Цисталис»; группа 3 (n=40) – контрольный лубрикант на водной основе; группа 4 (n=40) – посткоитальный фуразидин 50 мг (активный компаратор). Наблюдение составило 6 месяцев. Анализ выполнен по принципу intention-to-treat. Общий балл ИЖСФ рассчитывали как сумму шести доменов (диапазон 0–36). Количественные данные представляли как Me (Q1; Q3) и M (SD); применяли непараметрические критерии с поправкой Холма.
Результаты. Число рецидивов статистически значимо уменьшилось во всех группах (p<0,001). В группе комбинированной профилактики показатель снизился с 4,8 (1,9) до 0,3 (0,6) эпизода за 6 месяцев. Через 6 месяцев межгрупповые различия были значимыми (p<0,001): число рецидивов в группе 1 было меньше, чем в группе контрольного лубриканта (p<0,001), тогда как различие с фуразидином не достигло статистической значимости (p=0,064). Боль по ВАШ и лейкоцитурия уменьшились во всех группах, без межгрупповых различий величины изменений. Исходно общий балл ИЖСФ между группами не различался (p=0,113). К 6 месяцам средние значения составили 24,11 (2,61), 22,63 (2,20), 16,90 (2,89) и 18,37 (2,65) балла в группах 1–4 соответственно; средний прирост за 6 месяцев – 9,30 (2,97), 9,70 (3,42), 2,97 (3,26) и 5,67 (3,15) балла соответственно. Прирост в группах геля с D-маннозой (отдельно и в комбинации) превышал результат лубриканта и фуразидина.
Заключение. Все исследованные стратегии сопровождались снижением числа рецидивов и повышением общего балла ИЖСФ. Наилучшие количественные показатели отмечены при местной и комбинированной профилактике с D-маннозой. Статистически значимого превосходства комбинированной профилактики над посткоитальным приемом фуразидина по рецидивам и над монотерапией гелем по общему баллу ИЖСФ не установлено. 

Цель. Оценить уровень ферментов антиоксидантной защиты, регулирующих оксидативный стресс в плаценте и плодных оболочках при преждевременных родах (ПР).
Материалы и методы. Проспективное исследование проводилось на базе ФГБУ «НМИЦ АГП 
им. В.И. Кулакова» Минздрава России и Перинатального центра ГБУЗ «ГКБ № 24 ДЗМ» в период с 2013 по 2021 г. Включение пациенток проводилось методом сплошной выборки. Первичные исходы: уровень экспрессии белков SOD1, SOD2, GPX1 и каталазы в ткани плаценты и плодных оболочек. Вторичные исходы: межгрупповые различия в зависимости от генеза и срока ПР.
В рамках данного исследования было обследовано 64 женщины с самопроизвольными ПР в сроках 22,0–37,0 недель, родоразрешенных через естественные родовые пути. Согласно принятой классификации были выделены группы по срокам гестации: группа 1 – 14 женщин с экстремально ранними ПР (22,0–27,6 недель беременности); группа 2 – 16 рожениц с ранними ПР (28,0–31,6 недель); группа 3 – 17 пациенток с ПР (32,0–33,6 недель); группа 4 – 19 женщин с поздними ПР (34,0–36,6 недель). Принимая во внимание различный генез спонтанных преждевременных родов (СПР) и ПР, вызванных преждевременным разрывом плодных оболочек (ПРПО), пациентки были разделены на подгруппы: 34 пациентки с ПРПО и 32 женщины с СПР. Для сравнения была выделена группа женщин с физиологически протекающей беременностью, со спонтанными своевременными родами в сроках 37,0–41,0 недель (n=20).
Результаты. При ПР, обусловленных ПРПО, происходит статистически значимое снижение всех антиоксидантных ферментов и дисбаланс защитной системы в плодных оболочках. Эти изменения особенно выражены при экстремально ранних ПР в сроках 22,0–27,6 недель. При этом в плаценте данный процесс носит избирательный характер и проявляется снижением только каталазы в сроках 28,0–34,0 недель, что может расцениваться как следствие истощения резервов системы «мать-плацента-плод» к этим срокам гестации при реализации ПРПО. В то же время при СПР без разрыва плодных оболочек наиболее выраженное снижение ферментов антиоксидантной защиты было выявлено в плаценте. Статистически значимое снижение всех ключевых ферментов защиты антиоксидантной системы в плаценте при экстремально ранних ПР свидетельствует о том, что именно оксидативный стресс в плаценте является инициирующим механизмом начала родовой деятельности при СПР, в то время как в плодных оболочках не происходит значимого снижения ферментов антиоксидантной защиты.
Заключение. Таким образом, при ПР, обусловленных ПРПО, выявлено статистически значимое снижение уровня ферментов антиоксидантной защиты в плодных оболочках, где патологические процессы выявляются изначально, а в плаценте развиваются вторично, как следствие истощения резервов антиоксидантной защиты на более поздних сроках. В то же время при СПР без ПРПО наиболее значимое снижение ферментов антиоксидантной защиты ассоциировано преимущественно с изменениями в плаценте.

Непрерывный ангиогенез необходим для нормального функционирования яичников, имплантации эмбриона и плацентации. Ключевую роль в регуляции ангиогенеза яичников играют представители семейства фактора роста эндотелия сосудов (VEGF), в первую очередь VEGF-A. Большой научный интерес представляет исследование аутоантител к регуляторным молекулам ангиогенеза при репродуктивных неудачах.
Цель. Оценить частоту встречаемости и уровень аутоантител к VEGF-A у женщин с бесплодием и их ассоциацию с исходами программ вспомогательных репродуктивных технологий (ВРТ).
Материалы и методы. С помощью модификации иммуноферментного анализа, разработанной с использованием рекомбинантного препарата VEGF-A человека, исследовали сывороточные ауто­антитела (M, G) к VEGF-A у пациенток с бесплодием, ассоциированным с эндометриозом (группа 1, n=42), и без установленного диагноза эндометриоза (группа 2, n=36), которым проводились программы ВРТ. 
Результаты. У значительной доли пациенток в группах 1 и 2 выявлены аутоантитела к VEGF-A (у 31,0 и 41,7% соответственно). Исследуемые группы не различались по частоте и уровню аутоантител. При эндометриозе наблюдались худшие эмбриологические исходы. У серопозитивных пациенток выявлен более высокий риск отсутствия бластоцист хорошего качества (в 1,5 раза) и отсутствия клинической беременности (в группе 2 в 1,7 раза), чем у серонегативных. 
Заключение. У женщин с разными формами бесплодия обнаружены аутоантитела к VEGF-A, которые ассоциировались с ухудшением эмбриологических и клинических исходов циклов ВРТ. Целесообразно дальнейшее изучение аутоантител к регуляторным молекулам ангиогенеза для выявления биомаркеров репродуктивных неудач и повышения эффективности программ ВРТ. 

Акушерское кровотечение остается одной из ведущих причин материнской смертности, осложняя 28% родоразрешений. При многоплодной беременности риск кровотечений существенно возрастает, что определяет необходимость создания инструментов раннего прогнозирования.
Цель. Разработать интегральную прогностическую модель риска развития акушерского кровотечения у беременных двойней.
Материалы и методы. Ретроспективное когортное наблюдательное одноцентровое исследование включало 590 беременных. Пациентки были разделены на две группы: беременные с кровотечением во время и после родов (≥1000 мл) (n=38) и без (n=552). Отбор переменных для статистического анализа осуществлялся на основании данных литературы и доступности ретроспективных клинических данных. Проанализированы клинико-анамнестические, ультразвуковые и лабораторные данные. Непрерывные переменные сравнивали с помощью критерия Манна–Уитни, категориальные – χ² и точного критерия Фишера. Для оценки факторов риска выполнены однофакторный и многофакторный анализ бинарной логистической регрессии с расчетом отношения шансов (ОШ) и 95% доверительных интервалов (ДИ). Прогностическую способность модели оценивали c помощью ROC-анализа с определением порогового значения и последующим созданием номограммы. 
Результаты. В группе с кровотечением уровни гемоглобина и тромбоцитов перед родами были ниже (115,0 и 118,0 г/л, p=0,016; 179×10⁹/л и 212,5×10⁹/л, p=0,001). При многофакторном анализе независимым предиктором кровотечения явилась предшествующая анемия (ОШ 3,12; 95% ДИ 1,39–6,99; p=0,006), тогда как повышение уровня гемоглобина выше 115 г/л (ОШ 0,957; 95% ДИ 0,931–0,985; p=0,002) и тромбоцитов выше 179,0×109/л (ОШ 0,987; 95% ДИ 0,981–0,993; p<0,0001) ассоциировалось со снижением риска. ROC-анализ продемонстрировал хорошую прогностическую способность модели (AUC=0,779; 95% ДИ 0,696–0,862; p<0,0001) для порога – 0,06587 (чувствительность 75,7%; специфичность 72,8%). На основе многофакторной модели построена номограмма в программном обеспечении RMS Packet Edition 7.1.7.0 32.
Заключение. Разработанная прогностическая модель продемонстрировала удовлетворительную прогностическую способность, однако требует дальнейшей внешней валидации на независимых выборках пациенток в проспективных исследованиях.

Гормональные нарушения у женщин репродуктивного возраста, включая синдром поликистозных яичников, гиперандрогению, дисфункцию щитовидной железы и гиперпролактинемию, характеризуются клинической гетерогенностью и значительной вариабельностью лабораторных показателей, что существенно осложняет своевременную диагностику и выбор оптимальной терапии. 
В обзоре проанализированы современные данные о применении искусственного интеллекта (ИИ) и методов машинного обучения для анализа лабораторных, клинических и визуализационных данных с целью повышения диагностической точности и персонализации лечебной тактики. Использование ИИ позволяет интегрировать разнородные источники информации – гормональные профили, данные медицинской визуализации, клинические и анамнестические характеристики и их динамику во времени, а также выявлять сложные нелинейные взаимосвязи, недоступные традиционным аналитическим методам. Особое значение имеет применение ИИ в качестве инструмента поддержки принятия клинических решений. Показано, что использование ИИ способствует оценке риска развития заболеваний на этапе первичного скрининга, повышению точности дифференциальной диагностики и прогнозированию ответа на терапию, что облегчает и ускоряет работу врача, а также снижает вероятность диагностических ошибок. 
Заключение. Методы ИИ обладают значительным потенциалом для улучшения диагностики и ведения таких состояний, как синдром поликистозных яичников, гиперандрогения, дисфункция щитовидной железы и гиперпролактинемия. Вместе с тем внедрение ИИ в клиническую практику ограничено малыми выборками, недостаточной внешней валидацией моделей, проблемами интерпретируемости алгоритмов и обеспечения защиты данных. Необходимы стандартизация подходов и создание репрезентативных баз данных для повышения точности и успешной интеграции ИИ в рутинную медицинскую практику.

Цель. Оценка эффективности диеногеста и дидрогестерона у пациенток с наружным генитальным эндометриозом (НГЭ) на клиническое течение, показатели качества жизни, а также динамику размеров и сигнальных МР-характеристик очагов эндометриоза.
Материалы и методы. Включены 89 пациенток с диагностированным НГЭ по данным МРТ (эндометриоидные кисты яичников (ЭКЯ) и/или ретроцервикальные очаги (РЦ)). Группа 1 (n=45) получала дидрогестерон 20–30 мг/сут в пролонгированном циклическом режиме, группа 2 (n=44) – диеногест 2 мг/сут. Период наблюдения – 6 месяцев. МРТ органов малого таза выполнялось в стандартных режимах с количественной оценкой объема очагов, интенсивности сигнала на Т2-ВИ и измеряемого коэффициента диффузии (ИКД). Дополнительно оценивали интенсивность боли, качество жизни (SF-20) и психоэмоциональный статус (HADS) до и на фоне 6 месяцев терапии.
Результаты. Оба препарата обеспечили снижение болевого синдрома по ВАШ (p<0,001) и улучшение социального функционирования по SF-20. По данным МРТ на фоне приема диеногеста отмечался регресс объема ЭКЯ на 38,2% (p<0,001) и РЦ очагов на 34,7% (p<0,001); дидрогестерон уменьшал объем эндометриоидных кист яичников в среднем на 27,2% (p=0,016), тогда как динамика объема РЦ очагов не достигла статистической значимости (p=0,08). На фоне обоих препаратов отмечалось снижение интенсивности сигнала на Т2-ВИ и повышение однородности структуры очагов, что отражает уменьшение активности воспалительного и геморрагического компонентов. При оценке психоэмоционального статуса в группе 1 отмечено значимое снижение баллов по шкале HADS-A (p<0,001) при стабильных показателях HADS-D; в группе 2 наблюдалось нарастание баллов по шкале HADS-D (с 5,9 (4,0 до 9,1 (3,8; p<0,001).
Заключение. МРТ органов малого таза является информативным инструментом не только первичной диагностики, но и мониторинга эффективности гормональной терапии эндометриоза. Оба препарата обеспечивают статистически значимое снижение выраженности болевого синдрома, при этом разнонаправленное их влияние на объем очагов по данным МРТ и психоэмоциональный статус может учитываться при персонифицированном выборе терапии.

Органосохраняющие операции на яичниках у женщин репродуктивного возраста направлены на удаление доброкачественного образования при максимальном сохранении фолликулярного аппарата. Однако даже лапароскопическая цистэктомия может сопровождаться потерей части здоровой ткани яичника и снижением овариального резерва. Значимое влияние на степень послеоперационных изменений оказывает выбранный метод гемостаза. В последние годы особое внимание уделяется технологиям, позволяющим уменьшить термическое воздействие на ткань яичника и, как следствие, улучшить репродуктивные исходы.
Цель. Оценить репродуктивную функцию пациенток после органосохраняющих операций на яичниках с использованием различных методов хирургического гемостаза.
Материалы и методы. В исследование были включены 164 женщины в возрасте 18–45 лет с доброкачественными кистозными опухолями яичников (зрелые тератомы и цистаденомы), оперированными в гинекологическом отделении НМИЦ АГП им. В.И. Кулакова МЗ РФ в 2022–2024 гг. В зависимости от метода интраоперационного гемостаза были сформированы две группы: 1 – «Фибриновый клей» (n=86) и 2 – «Биполярная коагуляция» (n=78). Показатели реализации репродуктивной функции оценивали в течение 12 месяцев после хирургического лечения.
Результаты. Продолжительность операции была сопоставима, однако применение фибринового клея сопровождалось меньшей кровопотерей и более быстрым достижением окончательного хирургического гемостаза. Объем интраоперационной кровопотери при применении фибринового клея был значимо ниже по сравнению с биполярной коагуляцией. Частота наступления беременности в течение 12 месяцев наблюдения была значимо выше в группе 1: беременность наступила у 86,5% пациенток и 65,9% – в группе 2 (p=0,017). При этом самостоятельная беременность также чаще регистрировалась в группе 1 – у 59,6% женщин по сравнению с 38,6% в группе 2 (p=0,039). Потребность в применении вспомогательных репродуктивных технологий в группах существенно не различалась. 
У пациенток с исходным бесплодием частота наступления беременности была выше в группе 1 и составила 81,8%, в группе 2 – 55,6% (p=0,03).
Заключение. Метод хирургического гемостаза оказывает существенное влияние на репродуктивные исходы после органосохраняющих операций на яичниках. Использование фибринового клея ассоциируется с более благоприятным восстановлением репродуктивной функции по сравнению с биполярной коагуляцией.

Кольпоскопия является одним из значимых диагностических методов исследований для выявления предрака и рака шейки матки. Обновленная кольпоскопичекая терминология, представленная на Международном конгрессе в Париже (Франция) является результатом многолетней работы экспертов IFCPC (International Federation for Cervical Pathology and Colposcopy – Международная федерация патологии и кольпоскопии шейки матки). Выявление высокоонкогенных типов вируса папилломы человека (ВПЧ), а именно 16 и 18 типов, с помощью молекулярно-биоологических методов исследования (ПЦР-real time) являются прямым показанием для выполнения кольпоскопии. ВПЧ является необходимым условием развития цервикальной неоплазии, однако большинство ВПЧ элиминируются спонтанно. Вагинальная микробиота рассматривается как ключевой фактор, определяющий исходы папилломавирусной инфекции. 
Материалы и методы. Настоящая работа представляет собой разбор научной литературы с целенаправленным поиском публикаций в базах PubMed, Scopus, Web of Science и eLibrary.ru за 2020–2026 гг. по ключевым словам: «colposcopy», «HPV», «cervical intraepithelial neoplasia», «Lactobacillus», «vaginal dysbiosis». В обзор включены оригинальные исследования, систематические обзоры, метаанализы и клинические рекомендации, посвященные обновленной кольпоскопической терминологии и роли диагностики ВПЧ как ключевого фактора в развитии цервикальной интраэпителиальной неоплазии. 
Результаты. Кольпоскопия, используемая для обнаружения патологии шейки матки, считается одним из точных инструментальных методов. С ее помощью выявляются предраковые заболевания шейки матки, влагалища и вульвы, а также рак шейки матки. Учитывая низкую воспроизводимость кольпоскопии, единая терминология позволяет описать картину с одинаковой точностью разными врачами. Соответственно, терминология в кольпоскопии – это фундаментальный инструмент, который делает метод объективным, а диагностику – точной и эффективной. Современные молекулярные методы исследования позволяют определять не только расширенное генотипирование ВПЧ (с индивидуальной идентификацией типов 16, 18, 45 и суммарным определением типов 31/33/35/39/51/52/56/58/59/66/68), но и одновременно оценивать состав вагинальной микробиоты, преобладающие виды лактобактерий (типирование L. crispatus, L. jensenii/L. mulieris, L. gasseri/L. paragasseri, L. iners). В совокупности с кольпоскопическим методом исследования такой подход определяет ряд потенциальных возможностей: раннее выявление ВПЧ, повышение эффективности скрининга, оценка риска регрессии или прогрессии интраэпителиальных поражений, оптимизация наблюдений пациенток с ВПЧ высокоонкогенного риска. 
Заключение. Обновленная кольпоскопическая терминология в совокупности с диагностической системой ФЕМОФЛОР II представляет оптимальный инструмент для персонализированной тактики ведения пациенток, объединяя оценку состояния микробиоты с типированием лактобактерий и расширенное генотипирование ВПЧ в соответствии с современными клиническими рекомендациями.

В контексте изучения нейрогенного нейроиммунного генеза преэклампсии (ПЭ) представляется актуальным исследование взаимосвязи между маркерами нейрокортикогенеза головного мозга плода и ангиогенного дисбаланса как потенциальных прогностически ценных диагностических мишеней.
Цель. Провести оценку уровня нейронспецифической енолазы (NSE) и ангиогенных факторов – растворимой fms-подобной тирозинкиназы-1 (sFlt-1) и плацентарного фактора роста (PIGF) в сыворотке крови у беременных с ПЭ, высоким риском ее развития и физиологическим течением беременности.
Материалы и методы. В одноцентровое исследование включено 30 пациенток, распределенных на три группы: исследуемая группа (10 пациенток с ПЭ), группа риска (10 пациенток с факторами риска развития ПЭ) и контрольная группа (10 соматически здоровых женщин). Всем беременным проведен забор венозной крови с определением концентрации NSE, sFlt-1, PlGF и соотношения sFlt-1/PlGF методом иммуноферментного анализа (ELISA). 
Результаты. Выявлен четкий градиент повышения уровня NSE в сыворотке крови от контрольной группы (4,0 нг/мл) к группе риска (8,0 нг/мл) и ПЭ (13,5 нг/мл) со статистически значимыми межгрупповыми различиями (p<0,001). Повышение концентрации NSE в группе риска по сравнению с контрольной свидетельствует о субклиническом повреждении нейрональных структур и нарушении проницаемости гематоэнцефалического барьера до манифестации классических симптомов ПЭ. Подтвержден ангиогенный дисбаланс: уровень sFlt-1 в группе ПЭ составил 8962 пг/мл, значимо превышая показатели контрольной группы (2448 пг/мл, p<0,001). Соотношение sFlt-1/PIGF в группах ПЭ (72,0) и факторов риска (80,0) было значимо выше, чем в контрольной (21,0; p<0,001). Отсутствие статистически значимых различий между группами ПЭ и риска по ряду ангиогенных показателей подтверждает общность патогенетических механизмов и обосновывает выделение группы риска как диагностической категории.
Заключение. При ПЭ наблюдается статистически значимое повышение уровня NSE в сыворотке крови матери, что свидетельствует о повреждении нейрональных структур и нарушении целостности гематоэнцефалического барьера. Выявление повышенного уровня NSE уже в группе высокого риска указывает на потенциальную прогностическую ценность данного маркера. Сочетание оценки нейроспецифических и ангиогенных маркеров открывает широкие диагностические возможности при ПЭ, интегрируя плацентарно-сосудистые и нейроиммунные нарушения.

Эндометриоз является хроническим эстрогензависимым заболеванием, ассоциированным с развитием хронической тазовой боли, существенно снижающей качество жизни пациенток. При этом выраженность болевого синдрома часто не коррелирует с объемом поражения и стадией заболевания, что свидетельствует о вовлечении дополнительных молекулярных и клеточных механизмов в его патогенез. В последние годы особое внимание уделяется процессам нейроангиогенеза, нейроиммунным взаимодействиям и патологической иннервации эндометриоидных очагов как ключевым факторам формирования и поддержания хронической боли.
В статье проведен анализ и обобщены современные данные о механизмах формирования эндомет­риоз-ассоциированной боли с акцентом на роль нейроангиогенеза, нейроиммунного воспаления и маркеров патологической иннервации. Рассмотрены особенности болевого синдрома при различных формах эндометриоза, включая поверхностный перитонеальный, глубокий инфильтративный и эндометриоз яичников. Особое внимание уделено диагностическому и патогенетическому значению паннейронального маркера PGP9.5, маркера ноцицептивной сенситизации TRPV1, рецептора нейротрофинов TrkA и триптазы как маркера активации тучных клеток. Обсуждаются современные представления о формировании «болевого фенотипа» эндометриоидного очага, определяемого плотностью иннервации, степенью нейрогенеза, выраженностью ноцицептивной сенситизации и активностью нейроиммунного микроокружения. Комплексная оценка данных маркеров может способствовать объективизации болевого синдрома, стратификации пациенток и разработке персонализированных подходов к терапии эндометриоз-ассоциированной боли.
Заключение. Эндометриоз-ассоциированная боль формируется в результате взаимодействия нейроангиогенеза, воспаления и процессов сенситизации. Маркеры PGP 9.5, TRPV1, TrkA и триптаза отражают ключевые звенья патогенеза боли, включая иннервацию очагов, нейрогенез, активацию ноцицепторов и нейроиммунное воспаление. Их комплексная оценка может использоваться для формирования индивидуального болевого профиля и разработки персонализированных терапевтических подходов.

Число женщин, достигших ремиссии онкологического заболевания, неуклонно растет вследствие совершенствования методов диагностики и лечения. Долгосрочными последствиями онкологического лечения у женщин нередко являются преждевременная недостаточность яичников и ранняя менопауза. Преждевременная утрата функции яичников и связанный с ней длительный дефицит половых стероидов ассоциированы с развитием климактерических симптомов, существенно ухудшающих качество жизни, а также с повышением риска возраст-ассоциированных заболеваний у молодых женщин. ЗГТ/МГТ рассматривают как наиболее эффективный метод лечения симптомов эстрогенодефицита и важный компонент профилактики последствий утраты функции яичников, однако их применение у пациенток с анамнезом онкологического заболевания остается одной из наиболее дискуссионных проблем современной онкогинекологии и медицины менопаузы.
В июне 2026 г. был проведен междисциплинарный экспертный совет с международным участием по вопросам персонализированного назначения ЗГТ/МГТ после лечения злокачественных опухолей женской репродуктивной системы в Российской Федерации, по итогам которого был утвержден настоящий консенсусный документ.

Цель. Оценить распространенность неразвивающейся беременности (НРБ) в Тюменской области, а также определить наиболее значимые социальные и клинические характеристики женщин с НРБ.
Материалы и методы. Использовали статистические данные Минздрава Тюменской области в динамике (2021–2025 гг.) и по обращаемости в ГБУЗ ТО «Перинатальный центр». В аналитическую часть включено 1457 пациенток с НРБ в ранние сроки. Методы обследования: анамнез, гинекологический осмотр, УЗИ органов малого таза, гистологическое исследование тканей гестации.
Результаты. Доля cамопроизвольных выкидышей (СПВ) от числа беременных в Тюменской области в среднем за 5-летний период составила 14,0%. В структуре СПВ доля НРБ составила 49,0%, частота СПВ с 2021 по 2025 г. повысилась на 5,2%, НРБ – на 2,0%. НРБ по типу анэмбрионии в среднем наблюдалась у 12,0% пациенток и по типу гибели эмбриона – у 88,0%. Доля СПВ от числа вставших на учет в Тюменском перинатальном центре составила 54,3%, в структуре СПВ доля НРБ – 97,6%. НРБ по типу анэмбрионии наблюдалась у 13,8% пациенток и по типу гибели эмбриона – у 86,2%. За пятилетний период клинический профиль пациенток с НРБ, наблюдавшихся в Тюменском перинатальном центре, претерпел структурную перестройку, характеризующуюся ростом доли пациенток старше 41 года в 1,5 раза и увеличением генетически детерминированных потерь с 11,8 до 15,1% (p<0,001). Выявлено статистически значимое увеличение числа неудачных попыток ВРТ в анамнезе у пациенток с НРБ (с 1 до 4 по верхнему квартилю Q3; p=0,003), что свидетельствует о концентрации в клинике женщин с тяжелыми формами репродуктивной дисфункции. Отмечена высокая распространенность хронического эндометрита (80,2%), обусловленного ростом рискованного сексуального поведения, связанного с социальными факторами, смещение сроков ультразвуковой фиксации НРБ с 6 до 7 недель гестации.
Заключение. На фоне стабильной частоты СПВ за период 2021–2025 гг. (около 14%) в Тюменской области зафиксирован рост СПВ и НРБ с доминированием гибели эмбриона. Клинический профиль пациенток Тюменского перинатального центра с диагностированной НРБ отличается увеличением доли женщин позднего репродуктивного возраста с неэффективными попытками ВРТ в анамнезе, ростом удельного веса генетических аномалий и высокой частотой хронического эндометрита, смещением в большую сторону медианы ультразвуковой констатации НРБ на одну неделю.

Цель. Продемонстрировать интегративный подход к женскому здоровью, показав взаимосвязь между скрытым железодефицитом, психоэмоциональным выгоранием и гормональными нарушениями на разных этапах репродуктивной траектории, а также обосновать рациональность немедикаментозной и фармакологической поддержки.
Материалы и методы. Проведен анализ современных клинических исследований, посвященных влиянию дефицита железа на менструальный цикл, фертильность и психоэмоциональный статус женщин. Рассмотрены когнитивно-поведенческие модели развития железодефицита и предменструального синдрома, а также механизмы действия комбинированных препаратов железа, циклических витаминно-растительных и фитоэстрогенных комплексов.
Результаты. Дефицит железа выступает «тихим пусковым механизмом» каскада нейроэндокринных и психосоматических нарушений. Показано, что комбинация когнитивно-поведенческой терапии и синергичной фармакологической поддержки (препараты железа с фолиевой кислотой, циклические комплексы, фитоэстрогены) позволяет разорвать порочный круг «стресс – дефицит – гормональный дисбаланс», восстановить овуляторную функцию и улучшить качество жизни женщин от репродуктивного возраста до периода менопаузального перехода.
Заключение. Здоровье женщины требует междисциплинарного подхода. Своевременная диагностика и коррекция латентного дефицита железа в сочетании с циклической витаминной и фитоэстрогенной поддержкой являются фундаментом для сохранения репродуктивного и психоэмоционального здоровья, позволяя женщине успешно адаптироваться к возрастным гормональным изменениям.

Ключевой проблемой в программах вспомогательных репродуктивных технологий остается повторная неудача имплантации (ПНИ), значительная доля случаев которой обусловлена нарушением рецептивности эндометрия и сложностью точного определения времени «окна имплантации». 
В статье представлен систематический анализ современных методов оценки рецептивности эндометрия – от традиционных ультразвуковых и морфологических подходов до высокотехнологичных омиксных платформ (тесты ERA, rsERT, beREADY). Детально рассмотрены результаты клинических и экспериментальных исследований, демонстрирующих эффективность подходов для расчета персонального «окна имплантации». Особое внимание уделено необходимости внедрения неинвазивных методов оценки рецептивности эндометрия, в том числе на основе анализа секретома эндометрия (белков, цитокинов, внеклеточных везикул), что позволит проводить мониторинг в режиме реального времени.
Заключение. Дальнейшее развитие диагностических панелей представляется в интеграции мультиомиксных технологий (транскриптомики, протеомики, метаболомики) с методами искусственного интеллекта для создания динамических прогностических моделей с последующей разработкой персонализированных терапевтических стратегий.

Цель. Изучить полиморфные варианты генов DRD2 (rs1800497), DRD4 (rs1800955) и COMT (rs4680) у женщин с наличием эндометриоидных кист яичников и рассмотреть возможное клиническое значение данных генетических вариантов в контексте психоэмоциональных нарушений, описанных у пациенток с эндометриозом.
Материалы и методы. Сравнительное исследование включало 220 женщин: I группа (n=108) – пациентки, прооперированные по поводу ЭКЯ; II группа (n=112) – женщины без эндометриоза (группа сравнения). Проведен сравнительный анализ клинических параметров (возраст, ИМТ, менструальная функция, репродуктивный анамнез) и генотипирование трех полиморфных локусов. Статистическая обработка включала t-тест, χ², расчет отношения шансов (ОШ) и 95% доверительного интервала (ДИ), проверку равновесия Харди–Вайнберга.
Результаты. Группы были сопоставимы по всем клиническим параметрам (p>0,05). Для rs1800497 гена DRD2 статистически значимых различий не получено (p=0,15). Обнаружено, что гомозиготный генотип TT rs1800955 гена DRD4 чаще встречался у пациенток I группы (5,56% против 2,68%; ОШ=2,14; 95% ДИ 0,52–8,77; p=0,01), а аллель T чаще выявлялся у женщин с эндометриозом (ОШ=2,08; 95% ДИ 1,27–3,38; p=0,004). Для полиморфизма rs4680 гена COMT генотип AA (Met/Met) чаще встречался в I группе (27,77% против 16,07%; ОШ=2,01; 95% ДИ 1,04–3,87; p=0,03), аллель A также чаще выявлялся у пациенток с ЭКЯ (ОШ=1,77; 95% ДИ 1,21–2,60; p=0,004).
Заключение. Полиморфные варианты rs1800955 гена DRD4 (аллель Т, генотип ТТ) и rs4680 гена COMT (аллель A, генотип AA) чаще выявлялись у женщин с эндометриоидными кистами яичников. С учетом известных функций генов DRD4 и COMT в регуляции дофаминергической нейротрансмиссии эти данные представляют интерес для дальнейшего изучения биологических механизмов, связанных с психоэмоциональными особенностями пациенток с эндометриозом. С практической точки зрения полученные результаты могут иметь значение для дальнейшего изучения факторов, которые целесообразно учитывать при выборе долгосрочной терапии эндометриоза, включая возможную роль генетических особенностей в формировании приверженности лечению и переносимости терапии. 

Бессимптомная бактериурия (ББУ) – это обнаружение одного или более видов бактерий, выделенных из образца мочи в количестве ≥105 КОЕ/мл, независимо от наличия пиурии, при отсутствии признаков или симптомов, характерных для инфекции мочевых путей. Отдельного внимания требует ББУ в популяции беременных женщин. Сегодня парадигма о стерильности мочи здорового человека опровергнута, однако большинство урологических ассоциаций продолжает рекомендовать скрининг и лечение ББУ для снижения риска пиелонефрита у беременных женщин. Эта рекомендация была сформулирована достаточно давно на основании результатов исследований второй половины прошлого столетия, согласно которым антимикробная терапия ББУ у беременных снизила заболеваемость пиелонефритом с 20–35% до 1–4%. В России для лечения ББУ во время беременности рекомендовано применение стандартного короткого курса антибиотика или однократной дозы фосфомицина трометамола. 
В обзоре проанализированы результаты клинических исследований последних лет, посвященных антимикробной терапии ББУ у беременных. Обсуждены вопросы комплаентности беременных женщин к антибактериальной терапии ББУ. Проведен сравнительный анализ эффективности монодозной терапии фосфомицина трометамолом и стандартных коротких курсов других антимикробных препаратов при ББУ у беременных. Описаны сложности антибактериальной терапии, связанные с возможными тератогенными эффектами применяемых антибиотиков. 
Заключение. Дальнейшее изучение целесообразности борьбы с ББУ у беременных необходимо, поскольку будет способствовать рациональному применению антимикробных препаратов и снижению резистентности микрофлоры в популяции беременных женщин. 

Полиэндокринный метаболический овариальный синдром (ПМОС), подчеркивающий системность и терминологически расширяющий этиологию и патогенез синдрома поликистозных яичников (СПЯ), представляет собой важную медико-социальную проблему. Его значимость обусловлена не только серьезным воздействием на физическое и психоэмоциональное состояние женщин, но и негативным влиянием на демографические показатели. Согласно прогнозам, в ближайшие годы в мире не ожидается существенного роста рождаемости. В этом контексте вопросы диагностики, углубленного изучения патогенеза и повышения эффективности терапии ПМОС приобретают особую важность, поскольку с данным синдромом ассоциированы ановуляторное бесплодие и риск невынашивания беременности. Высокая частота встречаемости избыточной массы тела и ожирения, инсулинорезистентности, нарушения толерантности к глюкозе, сахарного диабета 2 типа, дислипидемии, сердечно-сосудистых заболеваний, характерных для ПМОС, представляют значительную угрозу для здоровья и качества жизни женщин.
В работе систематизированы актуальные данные об этиологии и патогенезе ПМОС с акцентом на многофакторность заболевания. Особое внимание уделено инкретинам: рассмотрена их роль в патогенезе ПМОС, а также описаны их метаболические и репродуктивные эффекты. Проанализированы возможности применения агонистов инкретиновых рецепторов (арГПП-1, двойные агонисты ГПП-1/ГИП) в терапии ПМОС. Показаны их эффекты в отношении снижения массы тела, коррекции инсулинорезистентности, липидного и углеводного обменов и влияния на репродуктивную функцию. Обозначены ограничения и особенности инкретиновой терапии, включая вопросы контрацепции и планирования беременности.
Заключение. Несмотря на разнообразие доступных медикаментозных подходов, базовой рекомендацией по коррекции ПМОС остается модификация образа жизни. Существенный потенциал для выявления новых терапевтических мишеней открывает применение биоинформатических методов, позволяющих анализировать молекулярные механизмы заболевания и определять перспективные точки воздействия. Для формирования достоверных и научно обоснованных рекомендаций необходимы масштабные исследования.