Фотодинамическая терапия (ФДТ) представляет собой терапевтическую процедуру, которая оказывает цитотоксическое действие на патологические клетки путем активации фотосенсибилизаторов световым воздействием с образованием активных форм кислорода.
В данном обзоре представлен анализ клинических исследований, демонстрирующих эффективность и безопасность ФДТ при различных доброкачественных гинекологических заболеваниях, а также ее органосохраняющий потенциал, что особенно важно для пациенток репродуктивного возраста. Описаны преимущества комбинированных протоколов, включающих ФДТ с применением других технологий, которые позволяют повысить частоту полной ремиссии и снизить риск рецидивов. ФДТ представляет собой достаточно эффективный метод в плане купирования субъективных симптомов и высокого профиля безопасности, что отражается на улучшении качества жизни пациенток и их удовлетворенностью проведенным лечением. После использования данного метода показана высокая скорость восстановления тканей с сохранением их анатомических и физиологических характеристик. В большинстве случаев применение ФДТ связано с развитием легких побочных эффектов (усиление вагинальных выделений или жжение/покалывание). Не отмечено негативного влияния на репродуктивный потенциал пациенток, что предполагает возможность его использования и в репродуктивном периоде.
Заключение. Таким образом, ФДТ рассматривается в качестве возможного перспективного направления в целях повышения эффективности лечения среди пациенток с различной гинекологической патологией. Однако необходимо проведение дальнейших исследований для проведения стандартизации протоколов и оценки долгосрочных перспектив.

Цель. Оценка способности изолятов условно-патогенных микроорганизмов, выделенных из вагинального биотопа, формировать моновидовые биопленки in vitro. 
Материалы и методы. В исследование были включены 142 изолята микроорганизмов, выделенных из вагинального биотопа: Lactobacillus crispatus (n=9), Lactobacillus jensenii (n=6), Lactobacillus iners (n=1), Lactobacillus rhamnosus(n=1), Lactobacillus reuteri (n=1), Gardnerella vaginalis (n=13), Escherichia coli (n=23), Streptococcus agalactiae (n=39), Enterococcus faecalis (n=29) и дрожжеподобных грибов рода Candida (n=20). Образование биопленок оценивали в 96-луночном стерильном плоскодонном полистироловом планшете. 
Результаты. Формирование биопленок in vitro было отмечено у 108/142 (76,1%) изолятов микроорганизмов. Большинство клинических изолятов Lactobacillus spp. (17/18; 94,4%) образовывали биопленки разной степени выраженности: L. crispatus (9/9; 100%) и большинство L. jensenii (5/6; 83,3%) – слабые или умеренные биопленки; L. rhamnosus, L. reuteri и один изолят L. jensenii – выраженную биопленку. Все исследуемые изоляты G. vaginalis характеризовались способностью формировать биопленки: слабые – 2/13 (15,4%), умеренные – 3/13 (23,1%) и выраженные – 8/13 (61,5%). Среди изолятов Candida spp. биопленки in vitro формировали 18/20 (90%), при этом ни один из них не относился к категории слабо образующих биопленки. Способность образовывать биопленки разной степени плотности была выявлена у 26/39 (66,7%) изолятов S. agalactiae, 15/29 (51,7%) изолятов Enterococcus faecalis, 19/23 (82,6%) изолятов E. coli. 
Заключение. Изоляты условно-патогенных микроорганизмов, выделенные из вагинального биотопа, способны образовывать моновидовые биопленки in vitro. Необходимо проводить дальнейшие исследования для создания условий образования «смешанных» или полимикробных биопленок in vitro.

В статье представлен анализ 30-летнего опыта клинического применения препарата «Мастодинон» при доброкачественной дисплазии молочной железы (ДДМЖ). Рассмотрены результаты многоцентровых исследований, выполненных в России и странах ближнего зарубежья, с участием свыше 7900 пациенток, включая рандомизированные контролируемые исследования. Показано, что Мастодинон эффективно купирует масталгию, снижает маммографическую плотность, уменьшает кисты в тканях молочных желез по данным ультразвукового исследования и рентгеновской маммографии. Препарат нормализует гормональный профиль за счет дофаминергического действия, снижая уровень пролактина и улучшая соотношение половых гормонов эстрогены/прогестерон. Эффективность подтверждена у пациенток различных возрастных групп, включая подростков, женщин в периоде менопаузального перехода, а также после эндопротезирования молочных желез. Мастодинон успешно применяется в качестве терапии «прикрытия» молочных желез при назначении комбинированных оральных контрацептивов, менопаузальной гормональной терапии и в программах вспомогательных репродуктивных технологий. Препарат демонстрирует благоприятный профиль безопасности. Отдельное внимание уделено потенциальной роли препарата «Мастодинон» в снижении риска развития рака молочной железы благодаря антиоксидантным, антиангиогенным и антипролиферативным свойствам, нормализации соотношения метаболитов эстрогенов и снижению маммографической плотности.
Заключение. Накопленный за три десятилетия в России и ближнем зарубежье клинический опыт позволяет рассматривать Мастодинон как эффективное и безопасное средство патогенетической терапии ДДМЖ, способное улучшать качество жизни пациенток и потенциально снижать риск прогрессирования заболевания.

Эндометриоз представляет собой хроническое заболевание, поражающее около 10–15% женщин репродуктивного возраста и являющееся основной причиной тазовой боли и бесплодия. Этиология и патогенез заболевания остаются недостаточно изученными, что затрудняет разработку эффективных методов лечения. Настоящий обзор посвящен анализу современных экспериментальных моделей, используемых для изучения эндометриоза, включая in vitro, in vivo, а также межотраслевые модели. Особое внимание уделено инновационным технологиям, таким как трехмерные клеточные культуры (сфероиды, органоиды), микрофлюидные системы «орган-на-чипе» и 3D-биопечать. Эти подходы позволяют моделировать сложные межклеточные взаимодействия и физиологические процессы, приближая in vitro условия к in vivo реальности. Рассматриваются модели на грызунах и нечеловекообразных приматах, их преимущества, ограничения и роль в изучении патогенеза и тестировании терапевтических средств. 
Заключение. Анализ литературы показывает, что, несмотря на разнообразие моделей, каждая из них имеет ограничения в полной имитации клинической картины заболевания у человека. Интеграция классических животных моделей с передовыми клеточными технологиями и методами визуализации открывает новые перспективы для фундаментальных исследований и доклинической разработки персонализированных методов диагностики и терапии эндометриоза.

Остановка развития эмбрионов в условиях in vitro – одна из причин неудач в программах вспомогательных репродуктивных технологий. Около 12–18% пар с бесплодием не получают пригодных бластоцист для криоконсервации и/или переноса на 5–6-е сутки после оплодотворения. Несмотря на весомый вклад хромосомных аномалий, эуплоидные эмбрионы также прекращают свое развитие на стадии дробления. Причины остановки до конца не установлены и активно изучаются. В обзоре рассматриваются возможные патогенетические механизмы остановки развития эмбрионов, включая дефекты активации ооцита, материнско-зиготического перехода, нарушения геномной и эпи­генетической стабильности, метаболическую дисфункцию и клеточный стресс.
Заключение. Многообразие молекулярных патогенетических механизмов, лежащих в основе остановки развития эмбрионов, указывает на необходимость дальнейшего углубленного изучения этого процесса. Расширение знаний о возможных причинах имеет значение как для фундаментального понимания механизмов раннего эмбрионального развития, так и для применения в клинической практике вспомогательных репродуктивных технологий. Выявление ключевых звеньев патогенеза может стать основой для совершенствования подходов к оценке качества эмбрионов, оптимизации условий культивирования и повышения результативности программ экстракорпорального оплодотворения.

Цель. Оценить возможные ассоциации между ростом беременных, ультразвуковыми показателями состояния костной ткани и развитием соматических заболеваний, осложнивших течение беременности, а также акушерских осложнений.
Материалы и методы. В исследование включено 104 женщины с одноплодной беременностью. В зависимости от роста все пациентки были разделены на 2 группы: А и В. В группу А (N=52) вошли женщины, рост которых был ниже 167 см. Группу В (N=52) составили пациентки ростом 167 см и выше. Группы А и В были разделены на подгруппы (А1 и А2, В1 и В2) в зависимости от результатов ультразвуковой денситометрии (УЗД): подгруппы А1 (n=34) и В1 (n=30) – беременные, с показателем УЗД  ≥-1,0 и выше; подгруппы А2 (n=18) и В2 (n=22) – женщины, имеющие данные УЗД  ≤-1,1 и ниже. 
Результаты. Статистически устойчивых различий в частоте большинства изученных соматических заболеваний и акушерских осложнений между исследуемыми группами не выявлено. При общем сравнении четырех подгрупп различия были обнаружены для острого вагинита, эпизода преждевременной родовой деятельности без преждевременного родоразрешения и избыточного роста плода, однако после поправки Бонферрони статистически значимым сохранилось только различие по эпизоду преждевременной родовой деятельности между подгруппами А2 и В2. Полученные результаты носят поисковый характер.
Заключение. В пилотном исследовании убедительных доказательств связи роста беременных и ультразвуковых показателей состояния костной ткани с большинством изученных соматических заболеваний и акушерских осложнений не получено. Ограниченный объем выборки и малое число зарегистрированных исходов не позволяют исключить наличие клинически значимых ассоциаций. Для подтверждения полученных результатов необходимы более крупные проспективные исследования.

Послеродовая депрессия остается одним из наиболее клинически значимых аффективных расстройств репродуктивного периода, оказывающим долговременное влияние на психическое здоровье женщины и развитие ребенка. Несмотря на выявление широкого спектра психосоциальных и психиатрических факторов риска, их индивидуальная прогностическая ценность остается ограниченной. В последние годы все большее внимание уделяется концепции гормональной чувствительности как ключевому механизму уязвимости к аффективным расстройствам, ассоциированным с репродуктивными переходами. В этом контексте предменструальное дисфорическое расстройство рассматривается как клинический фенотип атипичного нейробиологического ответа на физиологические колебания репродуктивных гормонов. В настоящем обзоре обобщены эпидемиологические, клинические и молекулярные данные, свидетельствующие о связи предменструального дисфорического расстройства с повышенным риском развития послеродовой депрессии. Рассматриваются результаты систематических обзоров, метаанализов и проспективных когортных исследований, демонстрирующих устойчивую ассоциацию между предменструальными аффективными нарушениями и послеродовой депрессией. Особое внимание уделено нейробиологическим механизмам пересечения двух состояний, включая нейростероидную модуляцию ГАМКергической передачи, пластичность ГАМК A-рецепторов, а также вклад серотонинергической системы и гипоталамо-гипофизарно-надпочечниковой оси. Отдельно обсуждаются экспериментальные и фармакологические данные, подтверждающие роль гормональной чувствительности как общего патогенетического звена, а также клинические импликации использования предменструального дисфорического расстройства в качестве маркера повышенного риска послеродовой депрессии. 
Заключение. Представленные данные поддерживают концепцию репродуктивной гормональной чувствительности как объединяющего нейробиологического механизма, лежащего в основе предменструального дисфорического расстройства и послеродовой депрессии, и подчеркивают необходимость интеграции клинических, эпидемиологических и молекулярных подходов для более точного прогнозирования и профилактики послеродовой депрессии.

Эндометриоз остается одним из наиболее загадочных хронических воспалительных заболеваний репродуктивной системы, и его патогенез до конца не раскрыт. Эстрогензависимый рост эндометриоидных очагов, системное воспаление и нарушения иммунного надзора формируют устойчивый патологический круг, разорвать который существующими терапевтическими подходами удается не всегда. В последние годы все больше внимания привлекает кишечная микробиота как потенциальный регулятор этих процессов. Изменения в составе микробиома способны влиять на иммунный ответ, проницаемость кишечного барьера и метаболизм эстрогенов за счет активности эстроболома и β-глюкуронидазы, формируя условия для гиперэстрогении и поддержания воспаления. В данном обзоре рассматриваются ключевые механизмы участия кишечной микробиоты в патогенезе эндометриоза, включая регуляцию продукции короткоцепочечных жирных кислот, Т-клеточного баланса и гормонального гомеостаза. Отдельное внимание уделяется современным и перспективным стратегиям терапевтической модуляции микробиоты – от диет и пробиотиков до персонализированных подходов, основанных на микробиомном профилировании.
Заключение. Кишечный микробиом следует рассматривать не как второстепенный фактор, а как потенциально значимую мишень в патогенетической модели эндометриоза. Углубление понимания микробиомно-гормонально-иммунных взаимодействий может стать основой для разработки более эффективных и индивидуализированных стратегий лечения этого заболевания в ближайшем будущем.

Задержка роста плода (ЗРП) – это патологическое состояние, отражающее неспособность плода к адекватному росту во время беременности. При ЗРП отмечается высокая частота неблагоприятных исходов в перинатальном периоде, которые могут привести к высокой заболеваемости в более старшем возрасте. Микрофлора кишечника у плода закладывается во второй половине беременности от матери при помощи феномена бактериальной транслокации. Нарушение микробиоты в кишечнике матери может приводить к метаболическому воспалению и патогенетически связано с развитием ЗРП. Соединение липополисахарид-TLR4, повышение проницаемости кишечного барьера, активация провоспалительных цитокинов, таких как фактор некроза опухоли альфа и интерлейкин-6, приводят к эндотоксемии. Лечение пробиотиками потенциально способно уменьшить воспалительный процесс и улучшить динамику роста плода. Применение пробиотиков должно быть строго регламентировано, как при беременности, так и в периоде новорожденности.
Заключение. ЗРП связана с воспалительными процессами в кишечнике матери, что позволяет сформировать патогенетическую ось «кишечник-плацента-плод». Разработка диагностических панелей на основе микробиомных маркеров и пробиотическая коррекция дисбиотических состояний потенциально позволит улучшить перинатальные исходы.

Высокая распространенность репродуктивных неудач на фоне часто рецидивирующего хронического эндометрита (ХЭ) при высокой резистентности к антибактериальной терапии явилась предпосылкой для поиска новых эффективных безопасных препаратов. 
Цель. Оценка клинической эффективности и безопасности миноциклина (препарат «Минолексин», капсулы для приема внутрь, АО «АВВА РУС», Россия) у пациенток с бактериально-ассоциированным ХЭ.
Материалы и методы. Было обследовано и пролечено 63 пациентки с бактериально-ассоциированным ХЭ. Изучение эндометриального и вагинального микробиоценоза проводили с помощью микробиологического (культурального) метода, а также ПЦР-РВ с использованием тестов ФЛОРОСКРИН, NCMT, ПЦР на ВПЧ, ВПГ I, II. Иммуногистохимическое исследование экспрессии синдекана-1 (CD138) – из биопсийного материала эндометрия (пайпель-биопсии). Проводилось УЗИ органов малого таза с анализом состояния эндометрия. Пациентки 1-й группы (n=32) получали антибактериальный препарат «Минолексин» (миноциклин 100 мг) 2 раза в день 10 дней + антимикотик-пребиотик «Экофуцин» по 1 суппозиторию 1 раз в день интравагинально 6 дней. Пациентки группы контроля (n=31) получали антибактериальный препарат «Доксициклин» 100 мг 2 раза в день 10 дней + антимикотик-пребиотик «Экофуцин» по 1 суппозиторию 1 раз в день интравагинально 6 дней. Оценка переносимости препарата «Минолексин» проводилась через 5 и 10 дней с помощью ВАШ. Оценка клинической эффективности осуществлялась через 30 дней после начала приема препарата с помощью УЗИ органов малого таза, микробиологического (культурального) метода, ПЦР-РВ эндометриального содержимого, исследования CD138 из биопсийного материала эндометрия, через 60 дней оценивались отдаленные результаты по наличию рецидивирования ХЭ.
Результаты. В результате антибактериальной терапии ХЭ положительная динамика по ключевым клиническим, лабораторным и инструментальным методам исследования наблюдалась в обеих группах: у 96,8% (31/32) и 90,3% (28/31) в 1-й и 2-й группах соответственно. Однако по результатам УЗИ отсутствие признаков ХЭ наблюдалось у 84,4% (27/32) пациенток 1-й группы и у 64,5% (20/31) – 
2-й группы. Рецидивирование ХЭ через 60 дней регистрировалось у 6,25% (2/32) и 19,3% (6/31) пациенток 1-й и 2-й групп соответственно. Полученные результаты могут объясняться лучшим, в отличие от доксициклина, всасыванием в ЖКТ за счет более высокой (в 5 раз) липофильности, а также 
лучшим проникновением через утолщенный липидный слой мембран микроорганизмов. 
Заключение. Благодаря высокой клинической эффективности с низким уровнем побочных эффектов и высокой приверженностью терапии Минолексин – системный антибиотик группы тетрациклина –является препаратом выбора для антибактериальной терапии пациенток с бактериально-ассоциированным ХЭ.

Представлены результаты серии метаанализов клинических исследований по использованию препарата «Аллокин-альфа» для терапии цервикальных интраэпителиальных неоплазий (cervical intraepitelial neoplasia, CIN), вызванных вирусом папилломы человека (ВПЧ). В метаанализы включены данные 24 клинических контролируемых исследований женщин репродуктивного возраста (n=1814; из них 935 участниц получали Аллокин-альфа, 879 пациенток из групп контроля). Средний возраст пациенток составил 28,8±2,9 года (95% ДИ 18–45). Все пациентки в группе «случай» получали терапию препаратом «Аллокин-альфа» (средний курс – 5,58±1,35 инъекций препарата). Группы контроля без применения препарата «Аллокин-альфа» несколько различались (плацебо, хирургическое удаление папиллом, другая фармакотерапия). Вне зависимости от разновидности групп контроля, курс терапии препаратом способствовал достоверной вирусологической элиминации или снижению вирусной нагрузки ВПЧ высокого канцерогенного риска (ОШ 4,40, 95% ДИ 3,55–5,45, Р<10^-7, 
23 исследования), положительной кольпоскопической динамике/регрессии патологических изменений по данным кольпоскопии (ОШ 4,75, 95% ДИ 3,61–6,24, Р<10^-10, 17 исследований), снижению вирусной нагрузки в среднем на -1,25 lg ВПЧ×10⁵ (95% ДИ -2,38–-0,14 lg ВПЧ×10⁵, Р=4,84×10^-6, 7 исследований) и снижению риска рецидивов CIN почти в 5 раз (ОШ 0,20, 95% ДИ 0,11–0,38, Р=2×10^-6). 
По данным исследований, ни одна из пациенток не прекратила участия в исследованиях вследствие тех или иных побочных эффектов. Результаты метаанализов подтверждают высокую эффективность и безопасность применения препарата «Аллокин-альфа» при лечении папилломавирусной инфекции и ВПЧ-ассоциированных CIN.
Заключение. Метаанализ – важный этап в отношении оценки результатов клинических исследований, особенно в отношении такой социально-значимой проблемы, как ВПЧ у женщин репродуктивного возраста. Результаты серии метаанализов указывают на перспективность использования препарата «Аллокин-альфа» для лечения папилломавирусной инфекции у женщин репродуктивного возраста.

Цель. Выявить клинико-анамнестические особенности у пациенток с антенатально маловесными к гестационному возрасту плодами, приводящие к развитию неблагоприятного перинатального исхода.
Материалы и методы. Ретроспективное когортное исследование 405 беременных с диагнозом «маловесный к гестационному возрасту плод», родоразрешенных в ФГБУ «НМИЦ АГП им. акад. В.И. Кулакова» Минздрава России (2020–2025 гг.). В исследование включались пациентки с одноплодной доношенной беременностью, исключались случаи многоплодной беременности, суррогатного материнства, преждевременных родов, а также беременности с диагностированными хромосомными аномалиями или пороками развития плода. Общая когорта разделена на две группы: с благоприятным и неблагоприятным перинатальным исходом, где неблагоприятный исход включал состояния новорожденных с критическим прогностическим значением и спектр сопутствующих неонатальных состояний (патологической адаптации). Оценены клиническо-анамнестические данные, особенности беременности, родов, охарактеризован ранний неонатальный период. Статистическая обработка проводилась в JASP (t-критерий Стьюдента, критерий Манна–Уитни, хи-квадрат, точный критерий Фишера, p<0,05).
Результаты. Исследование показало, что у 24% беременных с диагнозом «маловесный к гестационному возрасту плод» развиваются неблагоприятные перинатальные исходы, несмотря на отсутствие явных признаков нарушения состояния плода на этапе антенатального наблюдения. Анализ выявил, что различия в исходах беременности связаны именно с антенатальной маловесностью плода, а не с демографическими или репродуктивными особенностями пациенток. Показано, что значимыми факторами риска неблагоприятного исхода являются дефицит массы тела до беременности, самопроизвольные выкидыши и плацента-ассоциированные осложнения беременности в анамнезе, гинекологические заболевания (миомы матки, аномалии строения матки), а также осложнения беременности (угроза прерывания, ретрохориальная гематома, анемия, гестационная артериальная гипертензия и маловодие). Выявлено, что антенатальная оценка массы тела плода имеет ограниченную прогностическую ценность.
Заключение. Маловесный к гестационному возрасту плод – клинически гетерогенное состояние с различными прогнозами. Практически четверть маловесных к гестационному возрасту плодов реализуют неблагоприятные перинатальные исходы, что является значимой долей, требующей поиска новых диагностических возможностей.

Для поддержания и успешного завершения беременности материнская иммунная система претерпевает строго детерминированные локальные и системные изменения. Развитие транскриптомных, эпигеномных, протеомных и цитомных технологий позволяет более детально изучить сложные механизмы иммунных адаптаций в течение гестации. Долгое время регуляция тонуса матки рассматривалась преимущественно с позиций эндокринного и нейрогуморального контроля. Однако накопленные данные свидетельствуют о том, что иммунная система играет не менее важную роль в модуляции сократительной активности миометрия.
В обзоре рассматриваются современные представления о физиологической роли асептического воспаления в инициации родовой деятельности, включая переключение фенотипа макрофагов в провоспалительный M1-тип, повышение экспрессии цитокинов (ИЛ-6, ИЛ-1β, ФНО-α) и активацию TLR-зависимых сигнальных путей. Подчеркивается, что плацентарные макрофаги выполняют двойную функцию – морфогенетическую и иммунную, участвуя в ангиогенезе и ремоделировании сосудов плаценты, а их низкая реактивность в первом триместре направлена на предотвращение повреждающего воспаления. Особое внимание уделено механизмам, ограничивающим избыточную воспалительную реакцию: рецептору CD163 и его растворимой форме как маркеру активации противовоспалительного типа макрофагов M2, а также метаболизму гистидина, реализующему противовоспалительные эффекты через карнозин и обеспечивающему чувствительность β-адренорецепторов миометрия. Показано, что дисбаланс в системе CD163/гистидин приводит к нарушению координации между про- и противовоспалительными сигналами и, как следствие, к изменению сократительной функции матки.
Нарушение баланса про- и противовоспалительных факторов рассматривается как ключевое звено патогенеза широкого спектра акушерских осложнений: слабости родовой деятельности, прежде­временных родов, невынашивания беременности и гипотонических послеродовых кровотечений. Например, представлены данные о высокой прогностической значимости CD163 (AUC=0,969) и комбинации гистидина с CD163 (AUC=0,926) в отношении риска развития послеродовых кровотечений. 
Заключение. Понимание иммунных механизмов регуляции сократительной активности матки открывает новые перспективы для стратификации риска, ранней диагностики и разработки патогенетически обоснованных подходов к профилактике осложнений, ассоциированных с нарушением тонуса миометрия.

Охрана репродуктивного здоровья девочек-подростков является приоритетной задачей современной медицины, поскольку именно в пубертатном периоде завершается морфофункциональное созревание репродуктивной системы. Диагностика гинекологической патологии в этом возрасте ограничена отсутствием стандартизированных эхоскопических нормативов матки и яичников, учитывающих динамический характер пубертатного развития. Морфометрические показатели репродуктивных органов детерминированы рядом одновременно изменяющихся факторов: хронологическим и гинекологическим возрастом, индексом массы тела (ИМТ) и характеристиками менструального цикла. Необходима стратегия интеграции этих факторов для формирования индивидуального «нормативного трека» и персонализированного ведения пациенток.
Цель. Оценить влияние хронологического и гинекологического возраста, ИМТ и характеристик менструального цикла на клинические и ультразвуковые параметры репродуктивной системы у подростков с целью уточнения факторов формирования возрастной нормы периода пубертата.
Материалы и методы. Проведено проспективное нерандомизированное исследование с применением диагностического вмешательства (ультразвукового мониторинга) на базе амбулаторной службы ГБУЗ АО «Архангельская городская клиническая поликлиника № 1». В исследование включены 340 девочек (возраст 15–17 лет), отобранных в образовательных учреждениях. Критерии включения: возраст 15–17 лет, подписанное информированное согласие, отсутствие острых и декомпенсации хронических заболеваний, наличие менархе. Всем участницам проводилось динамическое ультразвуковое исследование органов малого таза (дважды за цикл; всего 2031 исследование). Статистический анализ выполнен с использованием критериев Краскела–Уоллиса, (с поправкой Бонферрони), одномерного анализа ковариации (ANCOVA) и одномерной логистической регрессии.
Результаты. Хронологический и гинекологический возраст не являлись самостоятельными детерминантами клинических и ультразвуковых параметров (p>0,05), за исключением закономерного роста доли регулярных циклов с увеличением гинекологического стажа (до 90% к 6–8 годам после менархе, p=0,037). Регулярность менструального цикла была статистически значимо ассоциирована с частотой выявления желтого тела во второй фазе цикла (p<0,001): нерегулярный цикл снижал вероятность его обнаружения (ОШ=0,209; 95% ДИ: 0,104–0,420). Впервые выделенная группа с условно регулярным циклом представляла переходный фенотип: при возрастном сходстве с группой регулярного цикла ультразвуковые параметры яичников (яичниково-маточные индексы (ЯМИ), p<0,001; яичников-маточный коэффициент (ЯМК), p=0,016) были статистически ближе к группе нерегулярного цикла. ИМТ оказывал самостоятельное влияние на объем яичников (F=8,024; p=0,005) и ЯМИ (p=0,017), тогда как размеры матки от данного показателя не зависели. ЯМИ демонстрировал более высокую чувствительность к межгрупповым различиям по сравнению с ЯМК.
Заключение. Ультразвуковое исследование яичников является чувствительным инструментом оценки морфофункциональной зрелости репродуктивной системы у подростков и требует многофакторного подхода к интерпретации результатов. Регулярность менструального цикла и ИМТ являются ключевыми детерминантами ультразвуковой морфологии яичников. Подростки с условно регулярным и нерегулярным менструальным циклом представляют группы риска овуляторной дисфункции; яичниково-маточные соотношения служат чувствительными маркерами для их выявления. Полученные данные составят основу многоуровневой модели клинически применимых референтных эхоскопических значений матки и яичников с учетом возрастных, функциональных и метаболических характеристик.

Цель. Провести сравнительный анализ частоты встречаемости и удельного веса основных видов лактобактерий (L. crispatus, L. gasseri, L. jensenii, L. iners) у женщин с цервикальными интраэпителиальными плоскоклеточными поражениями низкой (LSIL) и высокой (HSIL) степени в раннем репродуктивном периоде.
Материалы и методы. Проведено исследование типа «случай-контроль». На первом этапе проведен анализ результатов обследования 1027 женщин в возрасте 18–35 лет, направленных на расширенную кольпоскопию в связи с положительным результатом ВПЧ-тестирования. Из них 358 пациенткам с аномальной кольпоскопической картиной выполнена прицельная биопсия шейки матки с гистологическим исследованием. После применения критериев исключения в окончательный анализ включена 191 женщина с гистологически подтвержденным диагнозом «цервикальное интраэпителиальное плоскоклеточное поражение»: LSIL (n=111, 58,11%) и HSIL (n=80, 41,89%). Видовую идентификацию лактобактерий проводили методом ПЦР в режиме реального времени. Статистический анализ включал сравнение групп с использованием U-критерия Манна–Уитни и точного критерия Фишера.
Результаты. Установлено, что у пациенток с цервикальными интраэпителиальными плоскоклеточными поражениями высокой степени статистически значимо доминировала L. iners (p<0,001), тогда как L. crispatus преобладала у женщин с низкой степенью цервикального поражения (p<0,001). По другим видам лактобактерий (L. gasseri, L. jensenii) статистически значимых различий не выявлено (p>0,005). 
Заключение. В настоящем исследовании установлено, что для женщин раннего репродуктивного периода с ВПЧ-ассоциированными поражениями шейки матки высокой степени характерно доминирование Lactobacillus iners и снижение Lactobacillus crispatus. Полученные данные подтверждают ассоциацию дисбиотических сдвигов вагинальной микробиоты с тяжестью цервикального поражения в исследуемой выборке и обосновывают целесообразность дальнейшего изучения видового состава лактобациллярного сообщества у молодых женщин с ВПЧ-ассоциированной патологией шейки матки.

Цель. Оценить эмбриологические и клинические результаты программ ВРТ у пар с бесплодием неясного генеза (БНГ) в зависимости от применения преимплантационного генетического тестирования на анеуплоидии (ПГТ-А), а также определить диагностическую значимость полноэкзомного секвенирования у пар с повторной остановкой раннего эмбрионального развития.
Материалы и методы. Проведен ретроспективный анализ данных 226 циклов ВРТ у пар с БНГ, проходивших лечение в одном центре. Группы формировали по факту применения ПГТ-А в исследуемом цикле: 122 цикла в группе без ПГТ-А и 104 цикла в группе с применением ПГТ-А. Основной анализ клинических исходов проводили на пункцию ооцитов. Кумулятивную частоту живорождения рассчитывали с учетом всех переносов эмбрионов, полученных из одной пункции ооцитов, включая последующие криопереносы. Для бинарных клинических исходов рассчитывали относительный риск с 95% доверительным интервалом. Для оценки связи применения ПГТ-А с вероятностью живорождения на пункцию ооцитов с учетом исходных различий между группами была построена многофакторная логистическая регрессионная модель с коррекцией по возрасту пациентки, числу предыдущих попыток ЭКО и уровню АМГ. В подгруппе 25 пар с повторной остановкой раннего эмбрионального развития выполнено полноэкзомное секвенирование ДНК.
Результаты. Группа ПГТ-А отличалась более старшим возрастом пациенток и большим числом предшествующих попыток ЭКО. Основные количественные эмбриологические показатели между группами статистически значимо не различались. В группе ПГТ-А было биопсировано 365 эмбрионов; доля эуплоидных эмбрионов снижалась с возрастом пациенток (p=0,006). Выполнение переноса эмбриона из исследуемого цикла отмечалось реже в группе ПГТ-А, что отражало этап эмбриологического и генетического отбора. Частота клинической беременности среди выполненных переносов была ниже в группе ПГТ-А: 51/85 (60,0%) против 91/121 (75,2%); ОР 0,80; 95% ДИ 0,65–0,98; p=0,020. Кумулятивная частота живорождения на пункцию ооцитов также была ниже в группе ПГТ-А: 38/104 (36,5%) против 68/122 (55,7%); ОР 0,66; 95% ДИ 0,49–0,88; p=0,004. В многофакторной логистической регрессионной модели применение ПГТ-А сохраняло связь со снижением шансов бинарного исхода живорождения после исследуемой пункции ооцитов, с учетом исходных различий между группами по возрасту пациентки, числу предыдущих попыток ЭКО и уровню АМГ: скорректированное ОШ 0,50; 95% ДИ 0,28–0,89; p=0,020. Увеличение возраста пациентки также было связано со снижением шансов того же бинарного исхода живорождения: скорректированное ОШ 0,91; 95% ДИ 0,84–0,99; p=0,025. В подгруппе пар с остановкой раннего эмбрионального развития полноэкзомное секвенирование выявило редкие генетические варианты, потенциально связанные с репродуктивным фенотипом, у 7/25 (28,0%) пар, включая варианты в генах TLE6, PADI6, TBPL2 у женщин, а также DNAH7, DNHD1, STK33 и дупликацию Xp22.13–p22.12 с вовлечением ADGRG2 у мужчин.
Заключение. В данной выборке применение ПГТ-А не ассоциировалось с увеличением кумулятивной частоты живорождения на пункцию ооцитов и сопровождалось более высокой частотой отсутствия переноса после эмбриологического и генетического отбора. Полученные данные подчеркивают необходимость осторожной интерпретации эффективности ПГТ-А в исследованиях с учетом исходной несопоставимости групп. Полноэкзомное секвенирование у пар с повторной остановкой раннего эмбрионального развития может быть информативным для выявления редких генетических вариантов, потенциально связанных с нарушением раннего эмбриогенеза.

Цель. Изучить ассоциации полиморфизма генов матриксных металлопротеиназ организма матери с массой тела новорожденного.
Материалы и методы. В исследовании, проведенном на группе беременных (n=317), были изучены однонуклеотидные полиморфизмы (SNP) в пяти генах, кодирующих матриксные металлопротеиназы (rs1799750 [1G>2G] MMP-1, rs243865 [C>T] MMP-2, rs3025058 [6A>5A] MMP-3, rs11568818 [T>C] MMP-7, rs17577 [G>A] MMP-9). 
Результаты. При анализе ассоциаций SNP с массой тела новорожденного у беременных были выявлены два локуса, взаимосвязанные с данным фенотипом: аллель 5А rs3025058 MMP-3 [аллельная модель (β=-0,112, p=0,002, p_perm=0,003), аддитивная модель (β=-0,125, p=0,001, p_perm=0,001), доминантная модель (β=0,155, p=0,009, p_perm=0,013), рецессивная модель (β=-0,194, p=0,002, p_perm=0,002)] и аллель 2G rs1799750 MMP-1 [рецессивная модель (β=0,153, p=0,015, p_perm=0,018]. Ассоциированные с массой тела полиморфные локусы проявляют свои функциональные эффекты в различных органах и тканях, связанных с формированием массы тела новорожденного: аллель 2G rs1799750 MMP-1 определяет более низкую экспрессию гена MMP-1 в культуре клеток фибробластов, щитовидной железе, легких, висцеральной и подкожной жировой ткани. Помимо этого, 35 SNP, сцепленных с rs3025058 MMP-3 (r2>0,8), также влияют на транскрипцию гена MMP-1 в щитовидной железе, висцеральной жировой ткани, культуре клеток фибробластов.
Заключение. Таким образом, аллель 5А rs3025058 MMP-3 ассоциирован с более низкой массой тела новорожденных, а аллель 2G rs1799750 MMP-1 – с более высокой массой тела ребенка при рождении.