Электронные сигареты широко распространены среди подростков и лиц молодого возраста и нередко рассматриваются как безопасная альтернатива традиционному табакокурению. Однако данные последних лет свидетельствуют о токсическом воздействии их компонентов на различные органы и системы, включая репродуктивную. В данном обзоре обобщены современные сведения о составе аэрозолей электронных сигарет и механизмах их действия, связанных с развитием окислительного стресса, воспаления и нарушением функционирования клеточных систем детоксикации. Особое внимание уделено глутатион-зависимому звену антиоксидантной защиты как одному из ключевых механизмов поддержания клеточного редокс-гомеостаза. В данной обзорной статье также рассмотрены экспериментальные и клинические данные, свидетельствующие о влиянии электронных сигарет на мужскую и женскую репродуктивную систему, включая нарушения в ходе спермато- и фолликулогенеза, ведущие к возникновению гормонального дисбаланса и снижению фертильности.
Заключение: Представленные данные указывают на значимую роль нарушения глутатион-зависимых механизмов клеточной защиты в реализации репродуктивной токсичности электронных сигарет. Вместе с тем молекулярные механизмы воздействия остаются недостаточно изученными, что определяет необходимость дальнейших исследований, особенно у лиц молодого возраста.
Анализ экспрессии маркеров эпителиально-мезенхимального перехода (ЭМП) для уточнения его роли при различных формах эктопической беременности.
Материалы и методы: 49 пациенткам с эктопической беременностью разной локализации (шеечная/шеечно-перешеечная беременность (n=20), трубная беременность (n=12), беременность в рубце после кесарева сечения (n=17)) проведено хирургическое лечение. В промежуточном трофобласте, синцитио- и цитотрофобласте удаленного плодного яйца, соскобах эндометрия/эндоцервикса исследованы маркеры ЭМП с помощью иммуногистохимического метода; контролем был материал соскобов из полости матки 10 женщин с нормальной беременностью раннего срока. Статистическая обработка результатов проводилась с использованием программы GraphPadPrism 9.3.1 (Dotmatics, США) и критериев Шапиро–Уилка и Краскела–Уоллиса, статистическая значимость – при уровне р<0,05.
Результаты: При эктопической беременности редкой локализации, по сравнению с трубной беременностью, было отмечено большее количество беременностей, родов, в том числе оперативных, абортов, значимо выше был уровень β-ХГЧ до и после оперативного лечения. Экспрессии маркера ЭМП E-кадгерина была сопоставимой в промежуточном трофобласте при шеечной и нормальной беременности (р>0,5), но выше в цитотрофобласте у пациенток с шеечной беременностью (р>0,04). Наименьшие значения экспрессии Е-кадгерина были выявлены в цитотрофобласте при трубной беременности. Экспрессия β-катенина при эктопической беременности преобладала в промежуточном трофобласте (р>0,0001), при маточной беременности – в цитотрофобласте.
Заключение: Развитие эктопической беременности происходит с участием ЭМП, характер которого определяется локализацией плодного яйца.
Добавочная полость матки (accessory and cavitated uterine mass, ACUM) представляет собой редкую форму аномалии развития женских половых органов, связанную с дисфункцией губернакулума. Клиническая картина заболевания характеризуется тяжелой дисменореей, хронической тазовой болью при отсутствии эффекта от проводимой консервативной терапии. При выполнении ультразвукового исследования или МРТ органов малого таза ACUM визуализируется в виде объемного образования в полости малого таза.
Описание: В статье представлен клинический случай сложной диагностики и хирургического лечения ACUM у нерожавшей пациентки 30 лет, обратившейся в клинику с тяжелой дисменореей и рецидивирующей тазовой болью. В плановом порядке, после проведенного дообследования, выполнена лапароскопическая эксцизия добавочной полости матки. При гистологическом исследовании установлено наличие секреторного эндометрия, окруженного мышечной тканью. В послеоперационном периоде отмечена полная регрессия симптомов дисменореи и тазовой боли.
Заключение: Верификация диагноза представляет значительные сложности из-за редкой распространенности патологии и отсутствия настороженности среди специалистов. Магнификация изображения и меньшая травматичность вмешательства делает лапароскопическую и роботическую хирургию наиболее предпочтительной в лечении ACUM.
Кишечный эндометриоз диагностируется у 30% пациенток с глубоким эндометриозом (ГЭ). Одновременное поражение правых и левых отделов кишечника представляет техническую сложность для хирургов, вынуждая выбирать между несколькими последовательными операциями, разделенными по времени, и единым симультанным вмешательством.
Цель: оценить возможность выполнения, безопасность и эффективность симультанных (одномоментных) лапароскопических резекций кишечника для лечения пациенток с ГЭ, поражающим обе стороны кишечника.
Материалы и методы: Проведен ретроспективный анализ хирургических результатов у пациенток, перенесших симультанные лапароскопические резекции по поводу мультифокального кишечного эндометриоза. Было оперировано 110 пациенток по поводу ГЭ с резекцией одного или нескольких участков кишечника. У 35/110 (31,8%) пациенток с ГЭ было выявлено комбинированное поражение правых и левых отделов кишечника. Оценивались следующие параметры: продолжительность операции, частота осложнений, длительность восстановительного периода.
Результаты: Исследование подтвердило: симультанные лапароскопические вмешательства при сочетанном право- и левостороннем поражении кишечника технически выполнимы, безопасны и эффективны. Среднее время операции – 283±110 минут, а ранний восстановительный период занимает в среднем 3,45±0,95 дней (диапазон: от 2 до 6 суток).
Послеоперационные осложнения отмечены у 4/35 (11,4%) пациенток. В 1 случае – нагноение параумбиликальной послеоперационной раны, в 1 – кишечное кровотечение из сигморектального анастомоза, потребовавшее экстренной колоноскопии и клипирования. Несостоятельности швов на правой половине толстой кишки не было выявлено ни в одном случае в исследуемой группе. У 1 пациентки после симультанной резекции прямой кишки и илеоцекального угла на 5-е сутки развилась клиника несостоятельности сигморектального анастомоза менее ¼ окружности. В 1 случае после пластики мочеточника была отмечена несостоятельность швов, потребовавшая нефростомии.
Заключение: Комплексный мультидисциплинарный подход с использованием современных хирургических технологий позволяет достичь оптимальных периоперационных результатов при низком риске осложнений. Полученные данные свидетельствуют о перспективности дальнейшего развития и внедрения методик симультанных резекций в клиническую практику для лечения распространенных форм глубокого эндометриоза.
Цель: Оценить клинико-репродуктивные исходы у пациенток с синдромом Ашермана (СА) при использовании гистероскопического адгезиолизиса (ГА) в сочетании с фотодинамической терапией (ФДТ).
Материалы и методы: Проанализирована серия случаев 16 пациенток 25–49 лет (средний возраст – 31,6 года); у всей когорты верифицирован хронический эндометрит, 75% пациенток имели бесплодие. Степени СА по AFS: I – 43,8%, II – 37,5%, III – 18,8%. Всем выполнены: гистероскопическое рассечение синехий, биопсия эндометрия, внутриполостная фотосенсибилизация с последующей лазерной терапией эндометрия (662 нм, ~30–40 Дж/см²); применялись противоспаечный барьер и гормональная поддержка/ВМС по показаниям. Серия случаев была проанализирована в соответствии с руководством PROCESS.
Результаты: Менструальная функция восстановилась у 100% после первого вмешательства; повторная гистерорезектоскопия потребовалась одной пациентке из-за рецидива СА. Беременность наступила у 42% (в течение 2–9 месяцев после ГА±ФДТ). Нежелательных явлений от ФДТ не зарегистрировано.
Заключение: Комбинация ГА с ФДТ на фоне противоспаечной и гормональной поддержки продемонстрировала хорошую восстановительную динамику менструальной функции и обнадеживающие репродуктивные исходы в небольшой когорте; необходимы РКИ для подтверждения влияния на рецидивы/фертильность и более длительное наблюдение.
Изучить содержание факторов энергетического метаболизма в плазме пуповинной крови при задержке роста плода.
Материалы и методы. Проведено исследование случай-контроль, которое включало 118 пациенток: основная группа – 60 беременных c подтвержденным постнатально диагнозом задержка роста плода; группа сравнения – 58 женщин с физиологическим течением беременности без задержки роста плода. Определение содержания факторов энергетического метаболизма (С-пептид, грелин, глюкозозависимый инсулинотропный полипептид, глюкагоноподобный пептид-1, глюкагон, инсулин, лептин, ингибитор активатора плазминогена-1, резистин, висфатин) в плазме пуповинной крови проводилось мультиплексным методом с использованием тест-системы 10-plex Bio-Plex Pro Human Diabetes Panel.
Результаты: Выявлены статистически значимые различия при изучении содержания грелина, лептина и ингибитора активатора плазминогена-1 (p<0,001) в плазме пуповинной крови. При задержке роста плода статистически значимо было повышено содержание грелина (221,89 (160,08; 281,71) нг/мл) и ингибитора активатора плазминогена-1 (2150,48 (1604,57; 2859,83) нг/мл), в то время как содержание лептина, напротив, было снижено (213,58 (101,57; 1027,24) нг/мл). Кроме того, установлена умеренная положительная корреляционная связь между низкими массо-ростовыми показателями новорожденного и содержанием лептина (rs=0,34, при р=0,04 и 0,46 при p<0,01) и отрицательная связь с содержанием грелина (rs=-0,51 при р=0,003 и -0,52 при р<0,01) у пациенток с задержкой роста плода.
Заключение: Полученные результаты указывают на участие факторов энергетического метаболизма в формировании задержки роста плода и перспективность их дальнейшего изучения. Задержка роста плода характеризуется низким содержанием лептина и глюкозы и повышенным грелина, что отражает вовлеченность оси гормон роста–инсулиноподобный фактор роста-1 в патогенезе данного осложнения беременности. Нарушение регуляции вышеописанных гормонов и адипокинов у новорожденных может быть фактором риска развития метаболических заболеваний во взрослом возрасте.
Тамоксифен, является наиболее распространенным препаратом для гормональной терапии рака молочной железы (РМЖ), однако его тканеспецифическая активность ассоциирована с повышенным риском развития рака эндометрия (РЭ). В данном обзоре систематизированы факторы, определяющие индивидуальный риск, и обоснован дифференцированный подход к мониторингу пациенток с РМЖ. Анализ литературы показывает, что наиболее значимыми предикторами выступают наличие патологии эндометрия до начала лечения, кумулятивная доза тамоксифена, избыточная масса тела и ожирение. Ключевым механизмом повышенного риска может являться конверсия тканевой активности тамоксифена – в условиях постменопаузального эстрогенодефицита препарат проявляет агонистический эффект в отношении эстрогеновых рецепторов эндометрия, стимулируя пролиферацию; тогда как у пациенток репродуктивного возраста его действие остается антагонистическим. Несмотря на повышенные относительные риски (ОР), абсолютная частота выявления РЭ остается относительно низкой, не превышая 3,1%, даже при 10-летней терапии.
Заключение: Выделение групп высокого риска – женщины в пери- и постменопаузе старше 50–55 лет, с избытком массы тела и длительностью приема тамоксифена более трех лет – совместно с проведением эхографии перед стартом терапии позволяет оптимизировать тактику ведения. Такой подход обеспечивает своевременную диагностику и минимизирует необоснованные инвазивные вмешательства, сохраняя баланс между онкологической настороженностью и безопасностью лечения.
Цель: Ретроспективная оценка эффективности применения корифоллитропина альфа в рамках протоколов Random Start (начиная с любого дня менструального цикла) для стимуляции яичников у онкологических пациенток, как в фолликулярную, так и в лютеиновую фазы менструального цикла с учетом уровня антимюллерова гормона (АМГ).
Материалы и методы: Проведен ретроспективный анализ 190 медицинских карт пациенток с онкологическими заболеваниями, направленных онкологом для сохранения репродуктивного материала. Пациентки проходили обследование и лечение в клинике ЭКО в период с 2024 по 2025 гг.
Результаты: Результаты исследования 160 пациенток показали, что уровень АМГ является ключевым фактором, определяющим ответ на контролируемую стимуляцию яичников. Группы с АМГ>1,5 нг/мл продемонстрировали статистически значимо более высокие результаты по количеству ооцитов – 12,7 (5,9) и 11,8 (3,1) против 2,9 (1,6) и 3,0 (1,2); p<0,01) и бластоцист – 3,2 (1,7) и 3,4 (1,8) против 0,9 (0,4) и 0,9 (0,4); p<0,01), по сравнению с группами с АМГ<1,5 нг/мл. Фаза цикла начала стимуляции не оказывала значимого влияния на эти показатели. Выявлена положительная корреляция между уровнем АМГ и количеством антральных фолликулов (r=0,85–0,91), ооцитов (r=0,84–0,94) и бластоцист (r=0,76–0,94). Потребность в дополнительной гонадотропной стимуляции и ее продолжительность напрямую зависели от исходного овариального резерва.
Заключение: Таким образом, стратификация пациенток по уровню АМГ позволяет оптимизировать протокол стимуляции, тогда как выбор фолликулярной или лютеиновой фазы цикла для ее начала не имеет статистически значимого влияния на эффективность лечения. Применение пролонгированного гонадотропина (корифоллитропина альфа) в протоколах стимуляции яичников у онкологических пациенток представляет значительный практический интерес в связи с возможностью однократного введения на фоне психологической нагрузки при обследовании. Однако эффективность такого подхода, особенно в протоколах Random Start, изучена недостаточно. На основании полученных данных можно рекомендовать использование пролонгированного гонадотропина у пациенток с сохраненным овариальным резервом в фолликулярную фазу цикла. При сниженном овариальном резерве, особенно в лютеиновую фазу, предпочтительным может быть классический протокол с ежедневным введением гонадотропинов как более предсказуемый. Проведенное исследование предоставляет врачам обоснованные критерии для выбора оптимального протокола стимуляции у онкологических пациенток.
Под термином «родовая травма новорожденного» понимается патологическое состояние, вызванное повреждениями в результате действия механических сил в процессе родов. В МКБ-10 к родовой травме относятся более сорока кодов, отражающих повреждения различных органов и тканей
(P10–P15). Различают родовую травму черепа, головного и спинного мозга, костей скелета, внутренних органов, нервных сплетений и другие. Эпидемиология факторов риска в течение последних 10–15 лет меняется по мере уменьшения числа инструментальных родов, увеличения случаев гестационных осложнений и экстрагенитальных заболеваний у беременных. Для комплексного анализа родового травматизма требуются знания о факторах риска, клинической картине, патологии и патофизиологии, а также результатах патологоанатомического исследования. Проведение исследований в области родовой травмы новорожденных имеет критически важное значение во многих аспектах – клинической практике, политике общественного здравоохранения, этике медицинской помощи и экономике здравоохранения. Систематическое изучение родовых травм, выявление этиологических факторов и классификация детерминант риска позволят снизить их распространенность за счет разработки новых профилактических стратегий и своевременного выявления существующих травм. Междисциплинарное сотрудничество между акушерами-гинекологами и неонатологами повышает готовность специалистов к возможным осложнениям, особенно в случаях с патологиями плода, и снижает риски возникновения родовой травмы новорожденного. Прогнозное моделирование и анализ рисков на основе изменяемых факторов помогут заблаговременно идентифицировать роды с высокой вероятностью перинатальных сигнальных событий, связанных с неонатальной родовой травмой.
Заключение: Дальнейшее исследование, направленное на систематизацию факторов риска травмирования плода в интранатальном периоде, и внедрение созданных на их основе алгоритмов в прогностические модели является перспективным направлением для снижения уровня перинатальной заболеваемости и смертности.
С 2024 г. в программу государственных гарантий бесплатного оказания гражданам медицинской помощи включена диспансеризация по оценке репродуктивного здоровья (ДОРЗ). Основной задачей ДОРЗ является своевременное выявление заболеваний репродуктивной системы и факторов риска их развития, которые могут повлиять на возможность зачатия, течение беременности, родов и здоровье будущих детей.
Цель: Анализ результатов ДОРЗ женщин 18–49 лет за 2024–2025 гг., и анализ эффективности принятых мер по проактивной выявляемости заболеваний репродуктивной системы.
Материалы и методы: Для анализа были использованы: (1) оперативные данные о результатах проведения ДОРЗ в разрезе субъектов РФ в рамках территориальных программ обязательного медицинского страхования (ОМС), предоставленные Федеральным фондом ОМС, за 2024 и 2025 гг.; (2) оперативные данные по заболеваниям, выявленным по результатам ДОРЗ, предоставленные субъектами РФ в систему Портала автоматизированной системы мониторинга медицинской статистики ФГБУ «ЦНИИОИЗ» Минздрава России за 2024 и 2025 гг.; (3) данные форм федерального статистического наблюдения (ФСН) №12 «Сведения о числе заболеваний, зарегистрированных у пациентов, проживающих в районе обслуживания медицинской организации» за 2020–2025 гг.
Результаты: По результатам ДОРЗ было выявлено, что каждая 5-я женщина 18–49 лет имела факторы риска развития заболеваний репродуктивной системы, из которых самыми распространенными были избыточная масса тела/ожирение, курение и заболевания, характеризующиеся повышенным артериальным давлением. Заболевания репродуктивной системы по результатам ДОРЗ были выявлены у 12,4% женщин в 2024 г. и 14,4% женщин в 2025 г. В структуре гинекологической заболеваемости превалировали расстройства менструации, воспалительные болезни женских тазовых органов, лейомиома матки и эндометриоз. Распространенность бесплодия составила 6,4 на 1000 женщин 18–49 лет. Важным результатом ДОРЗ явилось раннее выявление злокачественных новообразований молочной железы и шейки матки. Частота выявленных заболеваний в рамках ДОРЗ соответствовала частоте заболеваний у женщин трудоспособного возраста согласно данным формы №12 ФСН. Отмечено, что с внедрением ДОРЗ отмечается увеличение выявляемости заболеваний репродуктивной системы, в том числе во время профилактических медицинских осмотров и диспансеризации.
Заключение: Полученные результаты свидетельствуют о позитивной роли ДОРЗ в повышении доступности и качества первичной специализированной медико-санитарной помощи для раннего выявления и лечения заболеваний репродуктивной системы.
Синдром профессионального выгорания (СПВ) – это глобальная проблема в системе здравоохранения, которая характеризуется высокой распространенностью среди медицинских работников и большим количеством негативных последствий как для самих врачей, так и для качества оказываемой помощи.
Цель: Проанализировать распространенность, а также причины СПВ у медицинских работников, включая вопросы диагностики, раннего выявления, оценки последствий и современных стратегий профилактики и лечения.
Материалы и методы: Проведен обзор и анализ современных данных мировой литературы, посвященной проблеме выгорания у медицинских работников.
Результаты: «Золотым стандартом» диагностики СПВ является Опросник профессионального выгорания Маслач. Эпидемиологические данные демонстрируют: 67% врачей в мире чувствуют себя «выгоревшими», в зависимости от стран и регионов показатели варьируют от 50 до 99%. Ключевыми этиологическими факторами выступают организационные (чрезмерная нагрузка, административное бремя), профессиональные (высокая нагрузка и ответственность) и личностные (перфекционизм, тревожность) факторы. Пандемия COVID-19 усугубила проблему, выступив в роли катализатора существующих проблем. Доказано, что выгорание достоверно связано с повышением риска медицинских ошибок и снижением качества медицинской помощи. Наиболее эффективными в профилактике и лечении синдрома являются комплексные стратегии, сочетающие организационные (оптимизация нагрузки) и индивидуальные (практика осознанности) меры, что позволяет снизить уровень выгорания на 35–40% в течение 6–12 месяцев.
Заключение: Профессиональное выгорание медицинских работников является многогранной проблемой, которая требует системного подхода для ее решения. Разработка и внедрение многоуровневых программ профилактики и коррекции СПВ являются критически важными для сохранения здоровья медицинского персонала и обеспечения безопасности пациентов.
Цель: Изучить концентрации цитокинов и макроглобулинов в сыворотке крови пациенток с различными пролиферативными заболеваниями эндометрия.
Материалы и методы: В исследование включены 197 женщин, по результатам гистологического заключения они распределены на 5 групп: полип эндометрия (ПЭ) – 58 случаев, гиперплазия эндометрия без атипии (ГПЭ) – 52, гиперплазия эндометрия с атипией (ГПЭА) – 24, рак эндометрия (РЭ) – 42 и контрольная группа (К) – 21. Концентрации α₂-макроглобулина (α₂М), ассоциированного с беременностью α₂-гликопротеина (PAG) и их иммунных комплексов с IgG (PAG-IgG, α₂М-IgG), лактоферрина (LF), интерлейкинов (IL-6, IL-8), фактора роста эндотелия сосудов (VEGF), фактора некроза опухоли (TNF-α) и интерферона гамма (IFNγ) определяли методами иммуноферментного анализа и ракетного иммуноэлектрофореза.
Результаты: Установлено прогрессирующее нарастание в ряду ПЭ»ГПЭ»ГПЭА»РЭ концентраций VEGF (при РЭ в 11 раз выше контроля) и TNF-α (в 15 раз выше контроля), а также иммунных комплексов α₂М-IgG и PAG-IgG. Уровень LF значимо снижался в этом же ряду. ГПЭ ассоциировалась с максимально высоким уровнем IL-8 (65,69±11,17 пг/мл), ГПЭА – с минимальным содержанием IFNγ.
Заключение: Пролиферативные заболевания эндометрия имеют характерные сывороточные профили цитокинов и макроглобулинов, отражающие нарастание ангиогенной активности, иммунокомплексного ответа с истощением противовоспалительного потенциала по мере прогрессирования пролиферативного процесса. Полученные данные подчеркивают роль иммуновоспалительных механизмов и открывают перспективы для разработки новых лечебно-диагностических алгоритмов.
Оценка клинико лабораторной эффективности препарата «Лонгидаза» (бовгиалуронидаза азоксимер, БА) при его дополнительном назначении к стандартным схемам лечения воспалительных заболеваний органов малого таза (ВЗОМТ) у женщин на основании данных, полученных в контролируемых клинических исследованиях.
Материалы и методы: Проведен систематический поиск научных публикаций, опубликованных за все время не позднее 31.12.2025; в метаанализ включены данные 26 контролируемых исследований с участием 2111 пациенток (1234 в группе БА и 877 в группе контроля) преимущественно репродуктивного возраста. В 22 исследования были включены пациентки, отягощенные бесплодием маточного или трубного происхождения. Первичным критерием эффективности была динамика тазовой боли; вторичные показатели включали дисменорею, элиминацию патогенов из цервикального канала, частоту рецидивов в течение 12 месяцев и частоту наступления беременности. Дополнительно на пуле узко сфокусированных исследований у пациенток с хроническим эндометритом оценивали эхографические признаки заболевания и экспрессию CD138. Статистический анализ выполняли в R (meta), рассчитывая относительный риск (RR) и стандартизированную разницу средних с выбором моделей фиксированных или случайных эффектов в зависимости от гетерогенности.
Результаты: Добавление БА к базовой терапии в широкой популяции пациенток с ВЗОМТ увеличивало вероятность уменьшения выраженности тазовой боли (RR 1,80; 95% ДИ 1,39–2,32; p<0,0001), снижения встречаемости дисменореи (RR 1,29; 95% ДИ 1,11–1,50; p=0,001), ассоциировалось с более частой элиминацией патогенов из отделяемого шейки матки (RR 2,57; 95% ДИ 1,82–3,63; p<0,0001) и достижением безрецидивного течения ВЗОМТ в течение 12 месяцев наблюдения (RR 1,50; 95% ДИ 1,27–1,77; p<0,0001). У пациенток с хроническим эндометритом терапия БА ассоциировалась с повышением доли пациенток с нормализацией УЗИ характеристик эндометрия (RR 1,61;
95% ДИ 1,34–1,94; p<0,0001), более выраженным снижением числа атипичных плазматических клеток в эндометрии (стандартизированная разница средних -0.91 [-1.66; -0.15]) и увеличивала вероятность снижения экспрессии CD138 в эндометрии до неопределяемого значения (RR 7,17; 95% ДИ 1,02–50,39; p=0,0478) по сравнению с контрольным лечением.
Заключение: Полученные данные свидетельствуют об улучшении результатов лечения ВЗОМТ с применением БА, проявляющемся клинически значимым уменьшением симптомов заболевания, снижением частоты рецидивирования и улучшением репродуктивных перспектив.
Воспаление – одно из основных звеньев патогенеза развития эндометриоза. Для снижения уровня вторичной аутоагрессии в организме присутствуют несколько систем детоксикации, основными из которых являются мочевыделительная система, макрофагально-макроцитарная система и печень. Показатели функции печени при эндометриозе не достаточно полно изучены.
Цель: Оценить функцию печени по показателям биохимического анализа крови у пациенток с наружным генитальным эндометриозом и бесплодием.
Материалы и методы: В исследование включены пациентки, поступавшие для проведения лечебно-диагностической лапароскопии для уточнения причин бесплодия: с наружным генитальным эндометриозом (n=36) и с признаками хронического сальпингита (n=36). Всем пациенткам определяли уровень креатинина, общего билирубина, мочевины, глюкозы, общего белка, АЛТ, АСТ, рассчитывался индекс печеночной недостаточности (ИПН) и индекс де Ритиса.
Результаты: При анализе взаимосвязи показателей печеночных индексов со степенью распространения эндометриоидного процесса умеренная отрицательная связь была найдена для индекса де Ритиса: r=-0,49; p<0,05, показатели ИПН не были связаны со степенью распространения эндометриоза: r=0,23; p>0,05.
Заключение: Исследование показало изменение функции печени при развитии эндометриоза. Полученные нами данные позволят рекомендовать расширенное обследование функции гепато-билиарной системы у пациенток с наружным генитальным эндометриозом, что позволит реализовать мультидисциплинарный подход и в последующем обоснованно расширить медикаментозное лечение данных пациенток.
Функциональная гипоталамическая аменорея (ФГА) представляет собой потенциально обратимое нарушение менструального цикла, возникающее по причине дефицита энергии вследствие избыточных физических нагрузок или ограничений в питании, стрессовых воздействий. Несмотря на широкое изучение патогенеза ФГА, данные о предикторах и сроках восстановления менструального цикла остаются ограниченными, что обосновывает необходимость детального анализа клинико-анамнестических особенностей пациенток.
Цель: На основании анализа длительного периода течения ФГА определить особенности, характеризующие пациенток, восстановивших или не восстановивших нормальный менструальный цикл.
Материалы и методы: В анализ включены данные 431 пациентки в возрасте 18–35 лет с ФГА, проходивших лечение в НМИЦ АГП им. В.И. Кулакова с 2015 по 2025 гг. По результатам телефонного опроса, проведенного в конце 2025 г., ответы были получены от 123 женщин, чьи данные о причинах заболевания и методах терапии фиксировались в специализированной матрице. В окончательную статистическую выборку вошли 94 пациентки с длительностью наблюдения более 1 года.
Результаты: У большинства пациенток с ФГА в долгосрочном наблюдении происходит восстановление менструального цикла, однако у 20% сохраняется аменорея. Неблагоприятный прогноз ассоциирован с более старшим возрастом и более высоким индексом массы тела (ИМТ) на момент дебюта, а также с более выраженным подавлением гипоталамо-гипофизарно-яичниковой оси по данным лабораторных исследований. У пациенток, у которых менструации восстановились, чаще ведущим фактором развития ФГА явилось снижение ИМТ, а во время лечения они чаще увеличивали энергетическую доступность и снижали воздействие стресса.
Заключение: ФГА отличается клинической гетерогенностью, при этом вероятность восстановления спонтанного менструального цикла в наибольшей степени определяется коррекцией модифицируемых факторов риска. Необходим индивидуализированный подход к ведению пациенток с учетом совокупности антропометрических, клинико-анамнестических и лабораторных показателей.
Актуальность темы обусловлена трендом современной прегравидарной терапии, а именно синхронной подготовкой как женщины перед вступлением в беременность, так и мужчины перед зачатием. В статье рассмотрено влияние на репродуктивный потенциал супругов ключевых микронутриентов, входящих в состав витаминно-минеральных комплексов.
Преконцепционная подготовка женщины предполагает не только диагностические, профилактические и лечебные мероприятия, но и обеспечение организма будущей матери всеми эссенциальными витаминами и микронутриентами на этапе планирования. Достоверно известно, что у 70–80% женщин отмечается недостаток трех и более витаминов, макро- и микроэлементов, что оказывает негативное воздействие на процесс оогенеза, имплантации и эмбриогенеза. Восполнение дефицита витаминов и микронутриентов в сочетании с фитоэкстрактами является «мягким», но очень эффективным средством в модуляции женского гормонального профиля при отсутствии тератогенного воздействия на плод. Отдельное внимание сегодня уделено группе пациенток с проблемой «тонкого» эндометрия, где прегравидарная подготовка с использованием витаминно-минерального комплекса позволяет значительно увеличить шансы наступления беременности и снизить риск перинатальных осложнений, что подтверждено рядом исследований.
Подготовка мужчины направлена в первую очередь на снижение уровня оксидативного стресса посредством восполнения уровня природных антиоксидантов, что способствует улучшению показателей сперматогенеза.
Заключение: С целью увеличения шансов наступления беременности и снижения перинатальных рисков в качестве прегравидарной подготовки супружеской паре может быть рекомендован прием пероральных витаминно-минеральных комплексов.
Одной из наиболее сложных проблем в проведении программы экстракорпорального оплодотворения (ЭКО) остается выбор оптимального протокола контролируемой овариальной стимуляции (КОС). Решение о выборе той или иной схемы стимуляции овуляции часто основывается на опыте врача, доступности лекарственных препаратов и существующих схем стимуляции. Для уменьшения влияния субъективных факторов на результаты КОС в последние 3–4 года появилась реальная возможность использовать искусственный интеллект (ИИ) и глубокое машинное обучение в программах ЭКО.
Цель: Анализ современных данных литературы о влиянии технологий ИИ на персонифицированность протоколов стимуляции овуляции в программах ЭКО.
Материалы и методы: Поиск научных публикаций осуществляли в базах данных PubMed, Scopus, Wiley, Medline, Google Scholar, Cocharane и Web of Science, глубина охвата – 10 лет. На дизайн исследования никаких ограничений не накладывалась.
Результаты: На основе анализа актуальных литературных источников установлено, что внедрение ИИ в репродуктивную медицину открывает широкие перспективы для повышения эффективности и персонализации лечения, однако оно сопровождается рядом вызовов. Ключевыми аспектами остаются обеспечение качества и стандартизации данных, проверка моделей на различных группах пациентов, повышение доверия среди врачей и их обучение, а также решение этических и нормативных вопросов.
Заключение: Внедрение ИИ в процесс КОС имеет реальную возможность существенно изменить практику ЭКО, снизив влияние субъективных факторов на лечебный процесс. Благодаря максимальной объективности, персонализации, точности и эффективности, ИИ способен значительно повысить результаты лечения. Однако для полного раскрытия потенциала ИИ необходимо решить проблемы, связанные с качеством данных, разнообразием, регулированием и обучением врачей.
Цель: Оценить дополнительную прогностическую ценность измерения биомаркеров (MAP, UtAPI, PlGF) во II триместре для прогнозирования преэклампсии в сроке до 37 недель (пПЭ) и сравнить дискриминацию, калибровку и клиническую полезность модели машинного обучения (ML) и алгоритма Fetal Medicine Foundation (FMF).
Материалы и методы: Многоцентровое ретроспективное когортное исследование на данных регистра беременных МАРС (внутренняя когорта: 7101 одноплодная беременность, 133 случая пПЭ; внешняя: 1325 беременностей, 24 случая пПЭ). Разработаны ML-модели I триместра (M2: 15 материнских факторов + 3 биомаркера) и I + II триместра (M4: +3 биомаркера T2). Проведено сравнение с алгоритмом FMF (T1, T2). Оценены AUC, калибровка, NRI, IDI, анализ кривых принятия решений, безопасность реклассификации.
Результаты: Биомаркеры II триместра значимо повысили дискриминацию: ΔAUC +0,025 (p=0,001) для ML, +0,031 (p<0,001) для FMF. ML M4 и FMF T2 эквивалентны по дискриминации (AUC 0,927 против 0,935; p=0,91), однако ML M4 превосходил FMF T2 по калибровке (O:E 1,00 против 0,81). Частота выявления при пороге 1:100: 89,5% (ML M4) и 88,0% (FMF T2). Более 99% понижений категории риска корректны. Внешняя валидация: AUC 0,897 (ML M4) и 0,905 (FMF T2).
Заключение: Измерение биомаркеров во II триместре значимо улучшает прогнозирование пПЭ. ML и FMF эквивалентны по дискриминации, но ML обеспечивает лучшую калибровку в когорте российских женщин. Результаты обосновывают проспективную оценку двухэтапного протокола скрининга пПЭ.
Старение населения делает сохранение мобильности женщин в постменопаузе приоритетом здравоохранения. Локомотивный синдром (ЛС) – интегральный показатель нарушения опорно-двигательного аппарата – выявляется у 88% женщин в этот период. Существующие инструменты (FRAX, SARC-F) оценивают изолированно костную или мышечную ткань, не учитывая патогенетическую связь климактерических и локомотивных нарушений.
Цель: Разработать прогностическую модель риска развития тяжелых нарушений мобильности при заболеваниях костно-мышечной системы у женщин с климактерическим синдромом (КС).
Материалы и методы: Исследование включало 180 пациенток в возрасте 50–60 лет с КС. Проведена оценка тяжести КС и ЛС, а также комплексная оценка: GLFS-25, REMS-денситометрия, биоимпедансометрия. Для построения модели применен метод деревьев классификации, обеспечивающий интерпретируемость рисковых классов. Качество оценено ROC-анализом (AUC, чувствительность, специфичность).
Результаты: Третья стадия ЛС выявлена у 24,4% женщин. Определено 6 рисковых классов с вероятностью развития тяжелых нарушений мобильности от 3,5 до 66,7%. Группа крайне высокого риска (66,7%) характеризуется сочетанием средней степени тяжести КС, длительности постменопаузы ≥5 лет и снижением Т-критерия REMS < -1,5. В отличие от FRAX, оценивающего риск переломов, модель предсказывает риск функциональной утраты (3 стадия ЛС) (AUC=0,82), что клинически значимо раньше перелома.
Заключение: Впервые разработана модель, объединяющая тяжесть КС, клинико-анамнестические данные и параметры костно-мышечной системы для прогнозирования риска утраты автономности. Модель позволяет гинекологам осуществлять скрининг в амбулаторных условиях.
Персистенция высокоонкогенных типов вируса папилломы человека (ВПЧ) является необходимым условием развития цервикальной неоплазии, однако большинство ВПЧ элиминируются спонтанно. Вагинальная микробиота рассматривается как ключевой модифицируемый фактор, определяющий исходы папилломавирусной инфекции. Lactobacillus-доминантные сообщества ассоциированы с более высокой частотой элиминации вируса, тогда как дисбиотические состояния способствуют персистенции и прогрессированию цервикальных поражений.
Материалы и методы: Настоящая работа представляет собой нарративный обзор литературы с целенаправленным поиском публикаций в базах PubMed, Scopus, Web of Science и eLIBRARY.RU за 2015–2025 гг. по ключевым словам «vaginal microbiome», «HPV», «cervical intraepithelial neoplasia», «Lactobacillus», «bacterial vaginosis», «HPV genotyping». В обзор включены оригинальные исследования, систематические обзоры, метаанализы и клинические рекомендации, посвященные взаимосвязи вагинального микробиома и папилломавирусной инфекции. При отборе источников приоритет отдавали клиническим исследованиям, обзорам высокого методологического качества и действующим рекомендациям.
Результаты: Установлено, что состояние вагинального микробиома ассоциировано с исходами папилломавирусной инфекции и течением цервикальных интраэпителиальных поражений. Lactobacillus crispatus-доминантные сообщества (CST I) связаны с более высокой вероятностью спонтанной регрессии CIN2 в 3,5 раза по сравнению с дисбиотическими состояниями (CST IV). Современные молекулярные методы позволяют одновременно оценивать состав вагинальной микробиоты, преобладающие виды лактобактерий (типирование L. crispatus, L. jensenii/L. mulieris, L. gasseri/L. paragasseri, L. iners) и расширенное генотипирование ВПЧ (с индивидуальной идентификацией типов 16, 18, 45 и суммарным определением типов 31/33/35/39/51/52/56/58/59/66/68), что потенциально расширяет возможности стратификации риска.
Заключение: Вагинальный микробиом следует рассматривать как перспективный биомаркер риска и потенциальную терапевтическую мишень при ВПЧ-ассоциированных заболеваниях. Диагностическая система ФЕМОФЛОР II представляет оптимальный инструмент для персонализированной стратификации риска, объединяя оценку состояния микробиоты с типированием лактобактерий и расширенное генотипирование ВПЧ в соответствии с современными клиническими рекомендациями.
Антимюллеров гормон (АМГ) является одним из ключевых маркеров функционального состояния яичников, отражающим количество растущих фолликулов и уровень овариального резерва. В подростковом возрасте клиническое значение данного показателя изучено недостаточно, что ограничивает его использование для ранней диагностики нарушений репродуктивной функции.
Цель: Изучить взаимосвязь уровня АМГ с комплексом генетических и средовых факторов у девочек-подростков.
Материалы и методы: В исследование включены 48 девочек в возрасте 15–17 лет без соматической патологии. Проведены клинико-анамнестическое обследование, анкетирование, оценка параметров менструальной функции и психоэмоционального состояния, а также определение уровня АМГ методом иммуноферментного анализа. Для оценки взаимосвязей использован корреляционный анализ с применением коэффициента Спирмена.
Результаты: Установлена статистически значимая слабая положительная корреляция между возрастом и уровнем АМГ (R=0,378; p=0,008), отражающая физиологическую возрастную динамику формирования овариального резерва в пубертатном периоде. Другие исследованные параметры, включая антропометрические показатели, особенности менструальной функции, образ жизни и психоэмоциональное состояние, статистически значимой связи с уровнем гормона не продемонстрировали.
Заключение: Уровень АМГ у здоровых девочек-подростков преимущественно определяется возрастом и не зависит от антропометрических, поведенческих и психологических факторов. Полученные данные подтверждают физиологический характер возрастной динамики овариального резерва и подчеркивают необходимость разработки возраст-специфических нормативов.
Ожирение – серьезная проблема для здравоохранения, характеризующаяся полиорганной дисфункцией, в том числе и репродуктивными нарушениями. Учитывая взаимосвязь ожирения, сахарного диабета 2 типа, сердечно-сосудистой и почечной патологии, Американская ассоциация кардиологов в 2023 г. вводит термин «кардиоваскулярно-почечно-метаболический синдром», расширяя понятие метаболического синдрома. Терапевтическая модификация образа жизни – это основная интервенция, в дополнение к которой в последнее время для снижения веса применяют агонисты рецепторов глюкагоноподобного пептида-1 (арГПП-1). Согласно результатам клинических исследований,
арГПП-1 улучшают метаболические показатели и фертильность у пациенток с синдромом поликистозных яичников (СПЯ), с ожирением и без СПЯ. Ведутся исследования по изучению применения арГПП-1 у женщин с гиперпластическими процессами эндометрия, в связи с чем арГПП-1 представляют интерес для акушеров-гинекологов. В данной статье представлены эффекты ГПП-1 и его агонистов, обсуждены вопросы безопасности арГПП-1 в контексте влияния на беременность и лекарственные взаимодействия.
Заключение: Применение препаратов, влияющих на редукцию веса, гликемический профиль, метаболизм липидов, участвующих в нормализации менструального цикла и овуляции, могут предотвращать неблагоприятные репродуктивные и метаболические нарушения, приводящие к повышению частоты крупных неблагоприятных кардиоваскулярных событий (MACE) у пациенток с СПЯ.
